— Плохая погода для футбола, — сказала Бет. Солнце, вчера закатившееся за горизонт, казалось, решило не вставать; небо было темно-серым, капли дождя никелем блестели на подъездной дорожке.
— Для футбола не бывает плохой погоды, — сказал Кент.
Родни Бова пришел в середине дня, и Адам сразу же понял, что предстоит тяжелый разговор. Глаза Бовы были красные, и он весь трясся от напряжения.
— Вы им помогли? — с порога выпалил он.
— Кому? — спросил Адам.
— Полиции. Вы им помогли?
Позади него Челси сделала какое-то движение, но Бова не повернулся, и Адам увидел, что ее рука опустилась под стол, к короткоствольному пистолету калибра.38. Адам настаивал, чтобы она держала под столом оружие, но Челси никогда не обращала на него внимания. Что-то в поведении Родни Бовы ее насторожило.
— В чем меня уж точно теперь не заподозришь, — сказал Адам, — так это в дружбе с полицией, Родни.
— Зачем вы надели на меня электронный браслет?
Челси перевела взгляд с пистолета на Адама. Он поспешно отвел глаза и встал.
— Выйдем на улицу. Я вас выслушаю, Родни, но не позволю кричать в моем офисе. Вы мешаете работать.
Адам шагнул к двери, не дожидаясь согласия Бовы. И не встречаясь взглядом с Челси. Они вышли на холодный дождь, который меньше чем за двадцать четыре часа сменил бабье лето. Адам остановился под козырьком здания, куда не доставали капли дождя, достал сигарету и закурил. Они стояли перед пыльной витриной бывшей страховой фирмы, конкурента Адама. Офис пустовал уже три года. Адам поднял к губам сигарету, втянул в себя дым, задержал дыхание на пару секунд, затем позволил ветру сдуть облачко дыма со своих губ.
— Зачем вы надели на меня электронный браслет? — повторил Бова.
— Я называл вам причины. Так лучше для вас. По-моему, я ничего не скрывал.
Бова выглядел измученным, и Адам воспользовался возможностью продолжить разговор, чтобы сильнее надавить на него, так чтобы он не управлял ситуацией, а только реагировал.
— Вы сказали, что полиция вас подставила, — сказал Адам. — Но не сказали почему. И не обязаны. Но кое в чем я могу вам поклясться, Родни, — черт, да кому угодно могу поклясться, — что информацией о вас я не делился с полицией.
Бова молчал. Адам размышлял об электронном браслете и о риске, который с ним связан.
— Если хотите его снять, пожалуйста. Я дорожу своей репутацией. И не хочу, чтобы вы так говорили.
— Тогда снимите его.
— Сниму. Но может, скажете, почему?
— Моего брата убили. Они искали его, и теперь он мертв. А я… я виделся с ним. То есть ездил к нему перед тем, как его убили. Не знаю, в чем они его подозревали, но теперь…
— Что натворил ваш брат? Почему полиция его так искала?
Бова отвел взгляд.
— Это личное.
— Вы сами ко мне пришли.
— Я знал, что его ищут, — тихо повторил Родни. — Но не знал почему. Это плохо. Но они его не понимали. Он много всякого натворил, с ним было трудно, но он этого не делал. Того, в чем они его обвиняли.
— Вы были с ним близки?
— Мы редко встречались. Но он был моим братом. Мы многое пережили вместе, давно. Но я немного быстрее нащупал почву под ногами. Он выбрал другую дорогу. Но я знаю, кем он был, каким он был, и…
— Это я понял, — сказал Адам. — Скажите мне вот что: вы когда-нибудь лгали о нем полиции? Например, они спрашивали, где он, а вы сказали, что не знаете?
— Да. Он нарушил условия досрочного освобождения. Больше я ничего не знал. Но выдавать его не собирался.
— Вы сказали им, где он прятался, когда полиция пришла к вам с этой новостью?
— Нет, я пока им ничего не сказал.
— Почему?
— Потому что я хочу понять, что произошло. И не с их слов. Мне нужно самому понять, что случилось.
— А потом?
Бова облизнул губы, отвел взгляд, но ничего не ответил.
— Я им ничего не говорил, — заверил его Адам. — И не скажу. Но они могут получить ордер и посмотреть записи трекера. Они знают о браслете?
— Нет.
— Тогда сейчас мы его снимем, но вам следует следить за тем, что вы им говорите. Чтобы не накликать на себя беду.
— Меня это не волнует. По крайней мере, теперь.
— А должно. Поскольку, если они готовы предъявить ему тяжкие обвинения, о чем можно судить по вашим словам, и вы запутаетесь в показаниях, они постараются и вас в это втянуть. Вы должны это понимать. Чем тяжелее обвинения, тем сильнее желание полиции повесить их на кого-то живого. Я не знаю, о чем вы говорите, но готовы ли вы впутываться в это дело?
Бова не ответил.