— Потому что это не мое дело?
— Потому что они копы, Адам, и да, они будут недовольны, потому что это не твое дело.
— А вот здесь ты ошибаешься. Это мое дело, мое единственное дело. Тут я на своем месте. Этот Гидеон, он принадлежит мне.
— Перестань его так называть.
— Это подходящее для него имя.
Кент опустил руку и посмотрел на брата.
— Пожалуйста, Адам.
— Что они от тебя хотели? Чего ты должен был добиться? Чтобы я отступился? Чтобы позвонил Солтеру? Что?
— Все, что ты перечислил. Но я позвонил тебе потому… потому что мне не понравилось то, что я услышал.
— Ты должен увидеть то место.
— Что?
— Где она умерла, Кент. Куда я ее отправил. Ты должен его увидеть. Глухое, безлюдное, опасное. Если б я дал себе труд сначала взглянуть на него, она там не оказалась бы. Если б я знал, куда посылаю ее, все изменилось бы. Я отправил ее в незнакомое место. Вот почему это произошло.
— Нет, Адам. Тот, кто это сделал… так просто не отступился бы.
— Возможно. Но знаешь что, Кент? Прочти свой чертов девиз. — Адам показал на плакат над дверью раздевалки, под которым игроки проходили перед каждым матчем, каждым таймом и каждой тренировкой. ЕСТЬ РАЗНИЦА МЕЖДУ ТЕМ, ЧТОБЫ ПРИНЯТЬ ПОРАЖЕНИЕ, И ТЕМ, ЧТОБЫ ЗАРАБОТАТЬ ЕГО.
Кент покачал головой. Он был в отчаянии, но не находил слов, потому что слова никогда не действовали на брата. По крайней мере, слова Кента.
— Забавно, что ты по-прежнему в этой раздевалке, — сказал Адам. — Готов поспорить, это не дает тебе забыть. Мне тоже не давало, какое-то время. Я не помню многое, что тут происходило. Но когда ты здесь, все возвращается, понимаешь?
Кент обрадовался, что они больше не говорят о Гидеоне Пирсе, и подхватил тему:
— Да, не сомневаюсь.
— Один парень, его шкафчик был вон там… — Адам ткнул пальцем в угол. — Родни Бова. Его исключили из команды после неприятностей с полицией. Помнишь его?
— Конечно!
— Что он натворил? — Адам задумчиво прищурился. — Может, угнал машину?
— Поджег.
— Правда?
Кент кивнул.
— Его отправили в центр для малолетних преступников.
— Вы одногодки?
— Да.
— Он был хорош?
— Нет. Хотел играть на позиции ресивера, но не мог поймать мяч. Уорд перевел его в защиту, но он ни разу не выходил на поле. — Почему, черт возьми, они обсуждают Родни Бову? Ему столько нужно сказать брату, о стольких людях поговорить, а они почему-то зациклились на случайном парне, который был с ними в одной команде больше двадцати лет назад… Кент попытался перевести разговор на то, что считал важным. — Адам, ты должен понять, что Стэн Солтер вернется, чтобы поговорить со мной, и тогда…
— И тогда, — продолжил Адам, — ты можешь сказать ему правду. Заяви, что умываешь руки. Пожелай ему удачи и скажи, что это тебя не касается. И больше не вмешивайся.
— Я бы хотел, чтобы…
— И больше не вмешивайся, — повторил Адам, встал со скамьи и вышел из раздевалки.
Когда он открыл дверь, на секунду показалось темное, продуваемое ветром поле, но потом дверь захлопнулось, и Кент остался один, освещенный бледным светом, в окружении плакатов и вдохновляющих цитат. Он гадал, куда мог направиться брат. Невозможно даже предположить.
Может, нужно было спросить…
16
Когда Адам вернулся, Челси была во дворе, сыпала в кормушку для птиц семена подсолнуха — половина падала на землю, на сухие листья, потому что она пыталась одной рукой удержать пакет с семенами, а другой — кормушку. Адам придержал кормушку и спросил:
— Какого черта? Это не могло подождать до утра?
— Одна птица умерла.
— Что?
— Я нашла ее на крыльце. Она ударилась об оконное стекло. Знаешь, так иногда бывает.
— То есть врезалась в окно. А не умерла с голоду.
Челси пожала плечами, не впечатленная его логикой.
— Все равно. Я подумала, что нужно наполнить кормушки.
На ней были только свободные спортивные брюки и майка на бретельках; выходя в холодную ночь, она даже не подумала надеть куртку. Обычное дело. Челси любила холод, стремилась к нему. Однажды зимним утром Адам нашел ее на крыльце, в джинсах и бюстгальтере, — она выдыхала воздух и наблюдала за облачками пара, которые вылетали изо рта. Когда он спросил, какого черта она тут делает, Челси просто улыбнулась и ответила, что это упражнение для прочистки легких курильщика.
Наполнив кормушку, она повернулась к нему.
— Где ты был?
— Разговаривал с братом.
— Правда?
Адам кивнул, глядя, как она стоит босиком на опавших листьях, а под майкой проступают соски, как это часто бывало, и почувствовал, как его переполняет желание. Но ведь такие вещи должны со временем заканчиваться? Этот подростковый прилив гормонов… Но почему-то не заканчивались — с ней. И если б он мог контролировать себя, когда был подростком, если б не забыл о своих обязанностях…