— Что тебе хотел сказать Кент?
— Ерунда. — Встретив ее скептический взгляд, Адам обнял ее.
— Просто хотел поболтать?
— Да. — Он поцеловал ее, и она ответила на поцелуй. Потом отстранилась.
— Что ему на самом деле было нужно, Адам?
— Сказать, чтобы я не нарывался на неприятности, — ответил он, запустил пальцы в ее шелковистые волосы, откинул ее голову назад, как она любила, и прижался губами к ее шее.
— Перестань, — сказала Челси.
— Перестать что? — прошептал он, проводя языком по ее ключице. Его ладони скользнули вниз, к ее бедрам, крепко прижали ее тело к нему.
— Пытаться меня отвлечь. Это не поможет. — Но голос Челси стал тихим и хриплым, и теперь она тоже обнимала его, впиваясь ногтями ему в спину, еще крепче прижимая к себе.
— Ты же хочешь, чтобы я переключил свои мысли на что-то другое. Так ты сказала прошлой ночью.
— В данный момент мне нужны вовсе не твои мысли. К ним мы вернемся позже.
Адам поднял ее, Челси обвила его ногами, скрестив лодыжки за его спиной, и он отнес ее в дом. Она была легкой, и он мог бы донести ее до спальни, но они торопились. Пол гостиной был ближе.
До спальни они в конце концов добрались. Лежали рядом, все еще тяжело дыша, мокрые от пота, когда она прижала ладонь к его груди и приблизила лицо к его лицу, так что Адам чувствовал дыхание, слетавшее с ее губ, и спросила:
— Что изменилось?
— Что ты имеешь в виду?
— Твое настроение. Я не жалуюсь, поверь. Но что изменилось?
«Цель, — подумал он. — Теперь я знаю, куда бежать». Но сказал другое.
— Ты просто мне нужна. Понимаешь? И не допрашивай меня.
Она молчала, пристально глядя ему в глаза.
— Обычно после разговора с братом ты бываешь напряженным. Сегодня не так.
— Может, потому, что я догадался сначала выпить. — Выпивка показалась ему чертовски привлекательной идеей; он встал, налил себе виски и вернулся в кровать.
— Давай попробуем еще раз, — сказала Челси. — Спрошу по-другому. Почему ты не говоришь мне правду?
Адам молчал. Она взяла стакан с виски из его руки, сделала глоток. Он смотрел на татуировку чуть выше ее бедер, в самом низу живота, который у женщины под сорок не должен быть таким плоским. Это был кошачий глаз, золотистый, с черным контуром. Челси ненавидела кошек. Любила собак, ненавидела кошек — и сделала татуировку в виде кошачьего глаза. По крайней мере, для нее в этом был смысл. Сказала, что ей просто нравится рисунок. Глаз имел над Адамом власть, и ему это не нравилось. Он знал, кто сделал ей татуировку — ее муж, — и глаз как будто следил за ним по ночам, постоянно напоминая, что он в постели замужней женщины и что Тревис Леонард когда-нибудь вернется. И что потом? Будет ли Адам затаив дыхание ждать, пока того поймают на угоне машины и он снова угодит в тюрьму на долгую отсидку? Замечательная у него жизнь. Просто замечательная, черт бы ее побрал…
— Ты не убивал девушку, Адам, — сказала Челси.
— Рейчел.
— Что?
— Называй ее по имени. Она не девушка, не тело в морге, она…
— Ты не убивал Рейчел, — повторила Челси, не давая его гневу вырваться наружу. Он закрыл глаза. Вытатуированный глаз никогда не закроется, но Адам мог закрыть свои.
— Знаю. Но я не помог.
— Огромная разница. И как ты собираешься с этим быть? Исчезнешь?
— Я не собираюсь исчезать. И позабочусь о том, чтобы он не исчез.
— Он?
— Тот, кто это сделал.
— Пусть этим занимается полиция.
— Я не хочу ее заменять. Мне нужно кое-что другое.
— Адам…
— Гидеон Пирс должен был оказаться в тюрьме в тот день, когда убил Мэри.
— Значит, теперь ты борец за справедливость, так?
— Если мне придется спустить курок, я предпочитаю, чтобы ствол был у него во рту, а не у меня.
Челси долго смотрела на него.
— Он будет и там, и там.
— Лучше, чем просто один из нас.
Указательным пальцем она подняла его подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. В комнате было темно, и они могли обменяться не взглядами, а лишь мерцающими тенями.
— Обратись за помощью, Адам. Поговори с кем-нибудь.
— Я его найду.
— Это не та помощь, которую я имею в виду. Тебе нужно найти…
— Мозгоправа, священника, врача с рецептурными бланками… Да, я знаю, о чем ты.