Церковь и Бет заполняли бреши, которые не мог заполнить футбол. По мере того как распадалась его семья — сначала смерть отца, потом медленное и печальное, пропитанное алкоголем угасание матери и неспособность… нет, отказ Адама перешагнуть через смерть Мэри, — эти новые опоры поддерживали Кента. Острая боль сменилась приглушенным, вполне терпимым страданием, вспышки гнева превратились в приливы печали, и он впервые за все время смог мыслями вернуться к потере сестры, а не бежать от нее. А потом наконец двигаться дальше, помня об утрате, но уже не под ее влиянием.
Идея прийти в тюрьму принадлежала Уолтеру Уорду. Именно он был рядом с Кентом в той первой поездке, когда тот не смог войти внутрь. Но они вернулись. И возвращались снова и снова, а через несколько лет Кент сидел напротив Гидеона Пирса и молился за него, а тот смеялся ему в лицо.
И у него оставался футбол. Цель, которую он поставил перед собой в двадцать лет, — найти жизненный путь, не требующий футбола в качестве кислорода, — так и не была достигнута. Кент верил, настаивал, что бо́льшую часть времени это удается, что, преуменьшая значение игры, он превратил ее из патологической жажды победы в нечто по-настоящему здоровое, и единственный результат, который для него важен, его единственная награда — мальчишки, возвращавшиеся каждый год с учеными степенями, хорошей работой, замечательными семьями или просто добрыми словами.
Разогревшись, он прибавил шагу и попытался убедить себя, что жаждет победы не так сильно, как ему кажется, попытался сказать себе, что победа ничего не докажет. Победа или поражение ничего не изменят. У футбольной команды Чамберса был хороший год, а он отправляет мальчиков в большой мир лучше подготовленными для того, чтобы стать хорошими людьми.
Новые победы не имеют значения.
Но как же он их хотел…
«Трофей не изменит меня», — часто повторял Кент. Легко говорить, что тебя не изменит то, чего у тебя нет.
Трибуны были переполнены, и Адам с Челси, приехавшие поздно, не имели шансов найти удобное место с хорошим обзором. Но Адам не любил толпу, и поэтому они просто стояли у ограждения позади зачетной зоны. Если Челси и не нравилось стоять, она ничего не сказала. Случайные посетители матчей любили сидеть ближе к центру поля и как можно выше — цены билетов на матчи профессионалов увеличивались каждые десять ярдов между зачетной зоной и пятидесятиярдовой отметкой, где места считались самыми лучшими. По мнению Адама, разница между зрителем, который просто получал удовольствие от футбола, и тем, кто досконально знал игру, заключалась в том, что специалисту хотелось наблюдать за матчем с того места, которое позволяет следить за действием. Если игра развивается вертикально, зачем занимать позицию, которая всегда располагается под прямым углом к действию? Это неудобно. Адам играл на месте среднего лайнбекера и хотел видеть игру так, как привык видеть сам, когда выходил на поле, — лицом к линии нападения и квотербеку, пытаясь уловить его сигналы и определить схему игры.
Трибуны школьного стадиона, носившего имя Уолтера Уорда, вмещали двенадцать тысяч человек. Неплохо для маленького города, но и не сравнить с Массилоном, где население было таким же, но стадион рассчитан почти на двадцать тысяч, оркестр достоин участия в Параде роз, а у боковой линии сидит живой тигр. В былые времена Массилон пятнадцать раз выигрывал чемпионат штата в течение двадцати лет. По мнению Адама, да и всей Америки, их соперничество с школой Мак-Кинли из Кантона было самым захватывающим в истории школьного футбола. Обе школы находились в округе Старк, и на протяжении тридцати двух лет они двадцать восемь раз выигрывали чемпионат штата. Это был золотой стандарт школьного футбола, и его брат всегда увлекался историей команды из Массилона, но их стадион не приносил ему удачу. В его дивизионе финальный матч проходил в Массилоне. И две попытки Кента завоевать чемпионский титул в этом прославленном месте, которым он восхищался, потерпели неудачу.
Теперь, под затихающие звуки оркестра, выкрики чирлидеров и аплодисменты и вопли двенадцати тысяч человек на трибунах, Адам стоял за северной зачетной зоной, скрестив руки на груди, и смотрел на команду брата. Они удачно провели розыгрыш, но почему-то больше не пасовали, похоже, намереваясь в последней попытке выбить мяч ногой в сторону соперника. Конечно, это сценарий Кента. Еще один приемчик Уолтера Уорда, который не нравился Адаму. Красивый футбол предполагает быстроту и непринужденность, а сценарий — враг и того, и другого.