— Да, наверное, я должен это сделать, — сказал он. Но кому звонить? Это ведь Адам освобождал людей под залог; звонили всегда Адаму.
Солтер снял наручники с Адама, бросил их на стол, затем, сел напротив него и провел ладонью по лицу и коротко стриженным волосам.
— О чем, черт возьми, вы думали, Остин? У нас был ордер на обыск и разрешение от вашего брата, который тоже владеет домом. О чем вы думали?
— Это плохой способ меня успокоить, — сказал Адам. — Вам не нравится то, что я делаю, но попытка испугать меня, выписывая дурацкие ордера…
— Этот ордер не дурацкий.
— Подозреваю, что по этому пункту я с вами не соглашусь.
— Тот, кто убил Рейчел Бонд, мог побывать у вас в доме, — тихим голосом сказал Солтер.
На футбольном поле Адам всегда действовал быстро; ему была необходима скорость, ощущение грубости. Но бывали моменты, немногочисленные и редкие, когда он тормозил. Все вокруг двигалось, как в замедленной съемке. Это происходило тогда, когда защите удавалось его обмануть, когда он летел на всех парах, ожидая одного, а сталкивался совсем с другим. Теперь у него возникло точно такое же чувство.
— Объясните, — попросил он.
— Кто-то написал вашему брату письмо. В конверте были еще две вещи: ваша визитка и футбольная карточка с вашей фотографией и надписью, предположительно сделанной рукой вашей сестры.
— Верхний левый ящик стола, — сказал Адам.
— Что?
— Верхний левый ящик стола. Там она должна лежать. Ее не было?
Солтер покачал головой.
Под столом Адам сложил ладони, как для молитвы, и с силой прижал левую руку к правой, пытаясь вызвать старую боль, погасить с ее помощью высокое напряжение своей ярости. Но кости срослись много лет назад, и теперь боль не возвращалась.
— Письмо прислали Кенту?
— Да, оставили для вашего брата. Мы не готовы утверждать, что оно от убийцы, но следует признать…
— Конечно, от него. И вы, черт возьми, это прекрасно понимаете.
Солтер посмотрел на него, постучал карандашом по краю стола и спросил:
— Кто мог проникнуть в ваш дом?
— Не знаю.
— Кто там регулярно бывает, кроме вас?
— Никто.
— Послушайте. Дайте мне зацепку, даже самую слабую. Друзья, посетители. Кто приходит, чтобы посмотреть футбол, выпить пива…
— Никто, — повторил Адам. — В этот дом ко мне не приходят гости.
— У вашего брата есть ключ?
— Да. Тот самый, что он дал вам.
— А у кого еще? Кому вы можете позвонить, если захлопнется дверь?
Адам начал отвечать, затем умолк. Солтер заморгал, поняв, что тот за наживкой видит ловушку.
— Письмо пришло Кенту. Не мне.
— Правильно. Но футбольную карточку взяли у вас в доме. Это ваши слова, а не мои. Вы убеждены, что она лежала в ящике стола.
— Да, лежала.
— Ладно. Будем держаться этой версии. У кого еще есть ключ?
— У Челси.
— Челси Салинас? Давайте немного поговорим о ней. У нее есть доступ к дому?
— Не стоит, Солтер. Это не имеет никакого отношения к Челси.
— Но у нее есть доступ к дому?
— У нее есть ключ.
— Давайте будем откровенны. Не будем ходить вокруг да около, а скажем прямо — Челси Салинас замужняя женщина, и вы с ней спите. А ее муж в тюрьме. Думаю, в прошлом вы вносили за него залог.
Адам боролся с приступом гнева.
— Тревис Леонард в тюрьме, — сказал он. — Тут вы правы. И он не подозреваемый — так что тут нечего обсуждать.
— Он знает, что вы спите с его женой?
Адам пристально посмотрел на него. Это был первый раз, когда кто-то открыто говорил о его отношениях с Челси. Конечно, Солтер должен был знать, должен был проверить, и выяснить это было несложно, но Адам все равно чувствовал себя неловко.
— Нет, насколько я знаю. Она ему не говорила. Я тоже.
— Мы должны это проверить.
— Он в тюрьме, — повторил Адам.
— У него есть друзья на свободе.
— Друзья, которые убьют семнадцатилетнюю девушку, чтобы… достать меня? Наказать? Нет, Солтер. Это не тот след, по которому вам нужно идти. Он ведет не туда.
Тот не ответил.
— Письмо, — сказал Адам, — пришло к Кенту.
— Знаю.
— Рейчел начала переписываться с отцом по предложению Кента. Я прав?
Солтер кивнул.
— Тогда почему вы не допрашиваете Кента?
— Допрашивают, другие.
— Кто?
— Делом занимаются несколько следователей…
— Вы главный, Солтер. И вы в моем доме, со мной. Это потеря времени, которую вы не можете себе позволить. Вы должны говорить с моим братом.
— С вашим братом разговаривает ФБР.