— Да. Ты часто говоришь об убийстве. Сначала Пирс, теперь… теперь человек, который убил Рейчел… В тот день, когда ты приходил в раздевалку, то говорил то же самое. Я понимаю твой гнев, просто… знаешь, я хочу, чтобы ты нашел путь к спокойствию.
Адам смотрел на него со странной улыбкой.
— Ты хочешь, чтобы я успокоился?
— Конечно.
— Ладно. Я буду стараться. А знаешь, Кент, что мне сегодня поможет успокоиться?
— Имя.
— Да. — Адам кивнул. — Я хотел бы знать имя.
— Меня предупредили, что я не должен его называть. Это дело полиции.
— Ты боишься за семью. Сам мне это сказал. Бет напугана, ты напуган…
— С нами все будет в порядке.
— Надеюсь. Но вспомни еще кое-что — этот сукин сын приходил и в мой дом. Он взял ту футбольную карточку в доме, где я живу. И тебе не кажется, что я должен знать его имя? А если он все время тут околачивается? Выслеживает меня, выслеживает Челси… Может, будет лучше, если я узнаю его? Если что-то случится, а ты будешь знать, что, назови ты имя, чтобы я мог найти пару фотографий, это могло бы предотвратить… Как ты будешь с этим жить, Кент?
Тонкий ход. Адам всегда был умен, всегда знал, как убедить брата.
— Если хочешь, я буду каждую ночь дежурить у твоего дома, караулить этого ублюдка. Каждую ночь. У тебя есть возможность сделать то же самое. Защитить меня.
Кент долго молчал. Перед глазами снова всплыла фотография с первой страницы газеты — пустые глаза и окровавленные руки брата. Если б Гидеон Пирс вышел из тюрьмы седым стариком на ходунках, подключенный к баллону с кислородом, я все равно перерезал бы ему горло.
— Клейтон Сайпс, — сказал Кент. Он думал, что произнесет это имя шепотом, но его голос звучал отчетливо и громко.
— Клейтон Сайпс, — задумчиво повторил Адам — так пробуют вино, прежде чем одобрить предложенную бутылку.
— Я привел его сюда, — сказал Кент и рассказал брату все, что случилось, от первой встречи в тюрьме до события минувшей ночи. — Он здесь из-за меня.
— Похоже. — Голос Адама звучал напряженно. Он достал сигарету и закурил — это удалось ему с пятой попытки, потому что палец дрожал на колесике зажигалки.
— Если хочешь что-то сказать обо всем этом, не стесняйся, — продолжил Кент — Давай, скажи, что если б я не разъезжал по тюрьмам со своей Библией, ничего не случилось бы. Давай, скажи это и все остальное, скажи…
— Заткнись, Кент.
Кент смотрел, как Адам выпускает облачно дыма.
— Ты так думаешь, — сказал он. — И по крайней мере в данном случае ты прав.
— Я думаю только о том, — возразил Адам, — что человек, убивший семнадцатилетнюю девочку, где-то рядом, на свободе. И он вошел в мой дом — в наш дом — и взял то, что принадлежит нашей сестре. Вот о чем я думаю.
Кент не ответил. Солнце так и не смогло пробиться сквозь облака, но козырек его бейсболки с эмблемой средней школы Чамберса был низко надвинут на глаза.
— Делай то, что нужно, — сказал Кент. — Прими меры предосторожности, будь начеку. Но остальное… Гони от себя эти мысли, Адам.
— Мысли трудно прогнать, Кент. Ты же знаешь, как они умеют преследовать? Очень трудно отключить свой разум.
Они помолчали. Адам выпустил изо рта еще одно облачко дыма и тихим голосом повторил имя:
— Клейтон Сайпс.
Потом кивнул, встал и протянул Кенту руку. Выглядел он спокойным.
— Ты правильно сделал, что рассказал мне.
— Надеюсь.
— Поверь мне, — сказал Адам. — Ты правильно сделал.
34
Клейтон Сайпс оказался в Мэнсфилде за сексуальное нападение и преследование. Ему было двадцать девять, когда он туда попал, и тридцать четыре, когда вышел.
И исчез.
В августе. В том месяце, когда предполагаемый отец Рейчел написал ей и сообщил о своем освобождении.
Читая о Сайпсе, Адам выкурил четыре сигареты вместо одной, которую позволял себе за такое время, но заметил это только после того, как взял пачку и с удивлением обнаружил, что она пуста. Затылок ломило. Слишком много никотина.
Но ломота не прошла даже после того, как он перестал курить. Когда Адам сел за компьютер и стал изучать заметки в газетах, боль распространилась на шею. Сайпс жил в Кливленде, и там же его арестовали. Он работал уборщиком в Кейсовском университете Западного резервного района и проявлял нездоровый интерес к двадцатиоднолетней студентке инженерного факультета. Первая жалоба от жертвы поступила за три года до ареста Сайпса; то есть это не было случайной выходкой. Клейтон Сайпс — Гидеон, преследовавший Рейчел Бонд, — был терпеливым человеком. Целеустремленным, упорным. Похоже, Кент не ошибался, подозревая его. Сайпс был подходящей кандидатурой.