После нескольких неприятных встреч с Сайпсом жертва наконец обратились в полицию кампуса, пожаловавшись на запугивание. Сайпса предупредили, чтобы тот не приближался к девушке, но обвинений не предъявили. Через пять месяцев Сайпс нарушил предписание, и его уволили из института, а затем предъявили обвинения в домогательствах. Впоследствии обвинения были сняты, но его интерес к жертве не угас. На протяжении двух последующих лет Сайпс приходил снова и снова. Жертва звонила в полицию, проводились расследования, но у Сайпса всегда находилось алиби, и обвинения так и не были предъявлены. Только через три года после того, как он впервые проявил интерес к девушке, его арестовали на крыльце ее дома; он имел при себе револьвер под патрон «магнум.357» и хотел обсудить с ней, почему она бежит от своей судьбы, лаская ее грудь и вдыхая запах ее волос. Девушка сумела нажать кнопку повтора звонка на телефоне, который лежал у нее в кармане, а подруга почему-то не сбросила случайный звонок, а стала слушать. И услышала достаточно, чтобы тут же отключиться и набрать «911»; полиция нашла их на крыльце. Сайпса обвинили в нарушении запрета на приближение, сексуальном нападении, преследовании и попытке похищения. Последнее обвинение впоследствии было снято, и его приговорили к восьми годам, что означало, что при хорошем поведении он выйдет через пять лет.
Первым делом Адам решил разузнать о нем как можно больше. Нужно понять Сайпса, прежде чем начинать охоту, — это обязательное условие. Нужно узнать все, что только можно, об этом человеке. У него вскипала кровь, когда он смотрел на фотографии, сделанные при поступлении в тюрьму, — насмешливый, издевательский взгляд, демонстрирующий безразличие к камере.
«Упустили, — подумал Адам. — Они его упустили».
Но как? Как можно потерять из виду такого чокнутого сукина сына? Как можно позволить ему уйти и ничего не предпринимать до тех пор, пока в канаве не найдут мертвую девушку?
Он ничего не мог исправить. Понимал, что это не в его власти; такое вообще невозможно исправить. Но существует покаяние и существует наказание, и это уже ему подвластно.
Ему хотелось немедленно начать поиски, но к тому времени, как Адам закончил собирать информацию, начало темнеть, а он должен быть у дома брата. Днем будет охотиться, а ночью — стоять на страже. И если Сайпс поможет ему и появится еще раз, то охота даже не понадобится.
«Иди ко мне», — думал Адам, надевая наплечную кобуру и вкладывая в нее «глок». Челси с тревогой наблюдала за ним.
— Думаешь, это хорошая идея? — спросила она.
— Сукин сын уже приходил к ним домой, Челси. И может вернуться. Я не могу позволить, чтобы это случилось. Не могу.
Она согласно кивнула, потом поцеловала его и обняла. Чуть крепче, чем обычно. Недовольна, что он уходит, и Адам это понимал, но сделать ничего не мог.
— Мне нужно идти, — сказал он, отстраняясь. — Прости.
Той ночью Бет уговаривала Кента вернуться в постель.
— Пожалуйста, — просила она. — Ты еще больше нервируешь меня, когда расхаживаешь туда-сюда.
Он не расхаживал, а хотел удостовериться, что они должным образом подготовлены. Проверил сигнализацию, потом окна, осмотрел двор. Постоял на крыльце, стискивая пальцами резиновые накладки револьвера — он не показывал его Бет; жена была противником огнестрельного оружия, и Кент сомневался, что даже в такой ситуации она потерпит его присутствие в их доме, — и всматриваясь в тени, прислушиваясь к шороху листьев над планками забора. Каждый такой звук сначала напоминал шаги, а затем, когда он понимал, что это не шаги, скорее тихий издевательский смех.
— Я и десяти минут не просплю, если ты будешь бродить по дому, — сказала Бет. — Полиция патрулирует район. Ты должен им доверять.
Конечно. Единственная проблема заключалась в том, что за последние три часа Кент всего два раза слышал, как мимо проезжала полицейская машина. Да, патрули появлялись — Солтер сдержал слово, — но с периодичностью в тридцать или сорок минут. Слишком редко. Кент, всю жизнь наблюдавший за играми, в которых все решали секунды, и вместе с сестрой живший всего в десяти минутах ходьбы от школы, понимал, как мало времени нужно для того, чтобы случилось непоправимое.
— Отдохни, — сказала ему Бет.
Он пообещал, что отдохнет, лег рядом с ней и смотрел на тени, которые отбрасывали на окно голые ветки деревьев, и поглядывал на карман куртки, где оставил пистолет. Когда по ровному дыханию Бет он понял, что она уснула, то еще раз выскользнул из комнаты, спустился на первый этаж и позвонил Адаму.