— Что он тут делает? — удивился Байерс.
Хаскинс сказал, что поговорит с парнем, но Кент его остановил.
— Я сам. Идите домой, ребята.
Он пошел по траве к Колину. Было холодно, и изо рта парня при дыхании вырывалось облачко пара. Мирс ждал давно.
— Ты в порядке, сынок?
Колин кивнул. В правой руке он держал теннисный мяч и ритмично сжимал его. Тренировал хват.
Кент поставил ногу на колесо «Хонды».
— Почему ты сидишь здесь на холоде, Колин? Не хватало еще, чтобы ты простудился.
Тот переложил теннисный мяч из правой руки в левую и продолжил упражняться.
— Хочу вам сказать, что на этой неделе я справлюсь.
— Не сомневайся, сынок. Ты всегда справлялся.
— Но не в эту пятница.
— Тебя волнует твоя статистика или счет на табло? — спросил Кент, старательно разглядывая вытертые шины и не поднимая взгляда на парня.
— Табло.
— Тогда ты должен радоваться.
— Да, сэр. — Он перестал сжимать мяч, снова переложил его в другую руку. — А при чем тут ваш брат, тренер?
— То есть? — Кент поднял на него взгляд.
— Почему полиция обыскивала его дом?
Кент помолчал под напряженным взглядом парня.
— Там решили, что это поможет в расследовании. Это все, что тебе нужно знать.
— А что еще знаете вы?
— Извини?
— Вы должны знать, что они искали. Он же ваш брат.
— Полиция не всегда сообщает, что ищет, Колин. Иногда они сами не знают. Просто собирают…
— Кто нападает на копа?
Кент умолк. Несколько секунд он пристально смотрел на Колина, потом отвернулся к полю, с призрачным силуэтом пустого табло; за ним на ветру раскачивались голые ветки деревьев, а еще дальше, на сером горизонте, виднелось озеро Эри.
— Адам не умеет сдерживаться. И никогда не умел.
— Полиция пришла что-то искать, а он не хотел, чтобы это нашли. Он ударил полицейского, тренер. Кто так делает? Вместо того чтобы помочь, он пытался помешать. Почему он не хотел, чтобы они обыскивали дом? Почему он…
— Они рылись в комнате моей сестры, — сказал Кент, и в его голосе злости было больше, чем в голосе парня, таким тоном он отправлял провинившегося игрока с поля. — Это одна из вещей, которые ты не понимаешь, сынок, но о которых должен подумать, прежде чем делать предположения. Скажи мне… что бы ты чувствовал, если б кто-то начал обыскивать комнату Рейчел, ничего тебе не объяснив? То же самое чувствовал Адам. Я не оправдываю его, нет. Он поступил неправильно. И сам это признает. Он не умеет держать себя в руках, а полиция задела его чувствительное место. Вот что произошло. И всё. Он точно так же хочет помочь в поимке убийцы, как и все мы, Колин. Клянусь тебе.
Мирс кивнул.
— Просто… я удивился.
— Естественно. Ты знаешь, как все было, лучше других. Рейчел пришла к нему за помощью, и она… она не сказала ему всей правды. Это тебе уже известно.
— Да, сэр. Просто я подумал, он что-то знает. Или вы. Потому что, даже если вы не можете мне сказать, даже понимание…
— Полиция не считает нужным делиться информацией с гражданами. Я знаю, как это тяжело. Вспомни: я был на твоем месте. И все отдал бы, чтобы избавить тебя от этого. Но время не вернешь назад. Мы склоняем голову и идем дальше. Другого выбора нет.
— Я пытаюсь.
— Знаю. Но дело не в усилиях, сынок. Это не в твоей власти.
Теннисный мяч выскользнул из руки Колина. Он пытался поймать его на отскоке, но промахнулся, и мяч покатился под машину. Кент остановил его ногой и поднял.
— Сколько раз ты его сжал?
— Три тысячи, когда вы вышли. Потом сбился со счета.
Тренер был уже готов поехать домой, но потом внимательно посмотрел на парня и кивком указал на дверь раздевалки.
— Давай посмотрим кое-какие видеозаписи, не возражаешь? У нас еще много работы.
Колин соскользнул с капота машины, и они пошли в раздевалку.
— Хочешь увидеть Адама? — спросил Кент, хотя секунду назад не собирался этого говорить.
Вид у парня был удивленный и немного испуганный.
— Поговорить с ним?
— Нет. Я имею в виду запись. Каким он был игроком.
— Конечно, — сказал Мирс, хотя и без особого энтузиазма.
— Я покажу тебе только последний драйв. Потом будем смотреть Сент-Энтони.
Он сам не знал, почему ему так хотелось показать запись Колину. Может, это шанс, чтобы парень забыл о фотографии на первой странице газеты… Фотография была несправедлива к Адаму — законсервированная ложь, и ничего больше.
«Того человека зовут Клейтон Сайпс, — вертелось на языке у Кента. — Он убил ее, а я его сюда привел. Это не имеет отношения к Адаму».