Адам медленно кивнул, потом спросил:
— Где ты будешь жить?
— Развод займет какое-то время. А когда все закончится… мы можем поговорить об этом, Адам. Мы уже давно живем вместе. Я буду скучать, а ты?
— Конечно. Я думал, ты будешь жить у меня.
Она посмотрела ему в глаза.
— Не в твоем доме.
— Что?
— Я не могу там жить, — сказала Челси. — И мне кажется, тебе пора подумать о переезде.
Он не ответил.
— Ты вспоминаешь сестру, каждый день думаешь о ней, носишь ее в своем сердце. Все это хорошо. Достойно уважения, правильно. Но то, что ты там создал, — неправильно. В этом твой брат прав. И обвинения в нападении это доказывают.
— Копы ворвались в мой дом, а я должен…
— Никуда они не врывались, и ты знал, что они придут. Позволь тебя спросить: почему ты набросился на того парня? Потому что он был в твоем доме? Это настоящая причина, Адам?
Нет. Потому что сукин сын был в комнате Мэри. Челси ждала, но Адам отвел взгляд, ничего не ответив.
— Ладно, — тихо сказала она. — Есть о чем подумать. Мне пора двигаться дальше. Вместе с тобой. Но для этого нужно обоюдное желание.
Челси обошла стол, опустилась на колени, обняла его за талию и ждала, пока он повернется к ней. Она искала его взгляд, но не слишком настойчиво, как будто уже знала то, что сможет прочесть в его глазах.
— Поговори об этом с Мэри, — сказала она.
У Адама перехватило дыхание. Он никогда не рассказывал ей, вообще никому не рассказывал о своих разговорах с сестрой. Челси могла слышать только произнесенное шепотом имя Мэри, но в ее голосе не было сомнения. Она знала, что он разговаривает с Мэри, и ее это не только не тревожило, но даже не удивляло. Осознание этого, а также тот факт, что Челси предложила обсудить ситуацию с Мэри, лишили Адама дара речи. Сначала он просто решил не отвечать; теперь не мог.
— Подумай, — сказала она. — Поговори. Только будь со мною честен, Адам. Если ты решишь, что это тебе не подходит, ладно. Я не буду спорить. Только не обманывай себя. Я хочу быть с тобой, но это неподходящее место. Нам нужно найти другое и сделать его нашим домом.
Он кивнул. Челси окинула его внимательным взглядом, встала, наклонилась к нему, поцеловала и вышла. Адам какое-то время смотрел на дверь, потом покачал головой, повернулся к экрану компьютера и включил программу слежения. Красная точка, обозначавшая Родни Бову, оставалась неподвижной.
Он ни разу не был дома после ареста. Каждый день собирался и каждый день находил оправдание — нужно было работать, искать Сайпса, охранять дом Кента, а между делом попытаться выкроить несколько часов для сна. Сегодня у дома не было ни полиции, ни журналистов, ни любопытных соседей. Адам оставил машину на улице и вошел в боковую дверь, которая вела на кухню. Он установил в ней новую кухонную технику, заменил плитку на полу, но она все равно осталась кухней его детства; совсем переделать ее было невозможно. Адам как будто видел сидящего напротив отца, бутылку виски на столе между ними, чувствовал запах дыма от сигарет матери, которым тянуло из гостиной…
Вечер выдался теплым, градусов пятнадцать, и он приоткрыл несколько окон, впустив в дом свежий ветерок. Задержался у основания лестницы, сделал глубокий вдох, поднялся по ступенькам, постучал и вошел в комнату Мэри.
Все было на своих местах. Если не знать, где стояла стеклянная черепаха, ее исчезновения можно и не заметить. При обыске полиция действительно проявила необычную деликатность, хотя, наверное, после ареста Адама они тщательно убрали за собой, зная, что будут в суде оправдывать свои действия, вызвавшие такую реакцию. Осколки стекла выбросили. Интересно, куда? Наверное, в какую-нибудь урну. Жаль — он попробовал бы их склеить. Потребовалось бы много времени и терпения, но могло получиться…
Он по очереди зажег свечи, приоткрыл окно — Мэри любила осень, что неудивительно в семье, помешанной на футболе, — и впустил свежий воздух, от которого задрожали язычки пламени. Сел на свое обычное место на полу, спиной к стене, и заговорил.
— Прости, что не приходил. Прости, что они были здесь, и прости, что не приходил. Я жалею, что это произошло в твоей комнате. Правда.
Опустил голову и закрыл глаза.
— Давай начнем с хороших новостей, ладно? Твой младший брат выигрывает матчи. Очень хорошая команда, Мэри. Они должны выиграть чемпионат. Их кое-что отвлекает, и это может стать проблемой, но я пытаюсь помочь, и если кто и может их преодолеть, так это твой младший брат. Эта неделя решающая. Сент-Энтони. Я боюсь за него, но в то же время рад, что так вышло. Он должен обойти эту команду, если хочет выиграть чемпионат. Без этого никак. Он должен их победить. И, думаю, победит.