Немного помолчал, прикрыл глаза разбитой рукой и продолжил:
— Теперь плохие новости. У Кента небольшие неприятности. Но тебе не стоит волноваться. Обещаю, Мэри. Я за ним присматриваю. И не позволю, чтобы что-то случилось с ним, с Бет, с Лайзой и Эндрю. Не позволю. Ситуация плохая, но я все исправлю. Я могу все исправить.
Ее любимые свечи пахли корицей; теперь легкий ветерок гнал к Адаму этот густой запах, и ему казалась, что его направляет Мэри, словно пытается успокоить его. Он умолк и какое-то время вдыхал сладковатый аромат.
— Челси хочет, чтобы я переехал, — сказал он. Потом откашлялся, чтобы избавиться от кома в горле и взять себя в руки. — Она не давит на меня, это не в ее правилах. Она такая терпеливая, Мэри… Жаль, что вы почти не были знакомы. Ты бы ее полюбила. Я ее люблю. Думаю, все ее полюбили бы.
Он снова умолк, провел ладонью по губам.
— Мне кажется, она права. Наверное, пора. Если ты не согласна… надеюсь, ты найдешь способ сказать мне об этом. Но я думаю, она права. Это может быть полезным… для меня. Для нас.
Адам ждал, что на него обрушится чувство вины, что он почувствует себя предателем, но ничего не произошло. Наоборот, ему стало легче, гораздо легче, чем когда он вошел в дом.
— Поживем — увидим, — сказал он. — Но вот что я тебе обещаю: я никуда не уеду, пока не сделаю то, что нужно. Когда буду знать, что снова могу оставить Кента одного ночью, когда смогу позвонить матери Рейчел, тогда посмотрим, что будет. Но не раньше.
Адам еще посидел молча, потом задул свечи, сказал, что любит ее и просит прощения, и вышел из дома. Ему нужно было немного поспать перед тем, как ехать к Кенту, а в последнее время он гораздо лучше спал в доме Челси.
38
Это была идея Бет — пригласить Адама на ужин.
— Мы спим, пока он сидит внизу и сторожит, — сказала она. — И знаешь что, Кент? Я могу спать. Потому что он здесь. И я бы попробовала сказать ему об этом. А не просто впускать и выпускать его под покровом темноты.
— Не знаю, понравится ли ему эта идея.
— Есть только один способ выяснить это.
Кент позвонил брату. Тот сначала колебался, но потом сказал, что придет. Разговаривая с братом, Кент слышал тихий женский голос и только после того, как закончил разговор, подумал, что нужно было пригласить и Челси Салинас. Скорее всего, она отказалась бы, но пригласить все равно нужно было.
С другой стороны, торопиться не стоит. Поспешишь — людей насмешишь.
Адам пришел в семь, и когда прозвенел звонок, Кент понял, что не напомнил брату, чтобы тот не приносил оружие в дом, пока дети не спят. Но волновался он зря: на Адаме была только рубашка на пуговицах, а в руках он держал хозяйственную сумку. Лайза и Эндрю нерешительно подошли к нему; улыбка Адама была такой же неуверенной.
— Привет, ребята.
Дети поздоровались. Адам поставил сумку на пол и сказал:
— Кажется, я пропустил несколько дней рождения, да? Подумал, что с этим нужно что-то делать.
— Адам, ты не обязан… — начал Кент, но брат не дал ему договорить.
— Не волнуйся насчет потраченных денег. Сегодня это для меня почти бесплатно. — Он посмотрел на детей и подмигнул. Ответная улыбка Лайзы была искренней. Она всегда его любила и не помнила тот день, ссору на подъездной дорожке. — Кое-какое старье.
Он запустил руку в сумку, достал потертый футбольный мяч и протянул Эндрю.
— Давай, приятель. Посмотрим на твою хватку.
Эндрю стрелой бросился к нему. Адам без труда удерживал мяч в своей широкой ладони, но Эндрю пришлось взять его обеими руками.
— Этим мячом, — сказал Адам, — твой отец поставил школьный рекорд пасов под тачдаун. Косой пас на пятнадцать ярдов парню по имени Лео Фицджеральд. Вложил прямо ему в руки, так же аккуратно, как я дал его тебе.
Кент удивился, что брат помнит ту игру, не говоря уже о том, что тот сохранил мяч. Сам он тоже помнил тот пас, помнил рекорд — Лорелл Маккой побил его на пятой неделе нынешнего сезона, — но никогда не видел этот мяч и даже не догадывался, что Адам сохранил его.
— Скажи «спасибо», — напомнил он Эндрю.
Мальчик поблагодарил, уселся на пол и стал рассматривать мяч. Адам вернулся к своей сумке и на этот раз запустил в нее обе руки.