— Мы дали вам приют, а вы вторгаетесь в нашу святыню. Вы несете по Ойкумене письменность, но в ваших свитках не написано об уважении к духовным ценностям лесных племен! — попытался уязвить шаман проповедников лорибуки. — Вы отказались пробовать кодову. Вы шумите в гробнице спящей. Как понимать ваши действия?
Лориан ответил:
— Если вам нужны извинения, то мы готовы их принести. Дедо слышит и видит, что мы без зла в сердце вошли к спящей девушке.
— Ваши люди спаивают мою любимую жену, — защищался Фантазист. — Нельзя навязывать гостям свои обычаи и обряды. Нельзя спаивать жену за спиной мужа.
Лориан поддержал друга:
— Шаман, я знаю, ты намерен споить наших носильщиков. Тебе недостаточно несчастной Анюлоты?
Кошун насмехался:
— Жена и носильщики имеют право уйти от мужчин, вдыхающих воздух сухими губами. Вы отказались вьшить кодову, что равносильно поруганию святыни. Вы готовы осквернить ложе спящей.
— Мы должны покинуть Кодову? — спросил Лориан.
— Нет, оставайтесь. Живите, сколько пожелаете. Но я не смогу уберечь вас от гнева полян. Вы остаетесь без моего покровительства.
— Это честный поступок — предупредить нас, — признал Лориан.
— Единство племени в совместном употреблении кодовы, — вещал колдун.
Поляне уже ковыляли к землянке с вытоптанной травой.
Шаман понял, что Лориан, Рило и Фантазист никогда не пристрастятся к опьяняющему напитку. «Надо надавить на Анюлоту и речевиков. Пророк, не кичись смелостью, я с тобой справлюсь», — подумал он.
— Дедо не подавал знаков. Мы остаемся, — ответил Лориан.
Со злости Кошун снова хрюкнул.
— Дружба дружбой, а деревья в Большом Лесу растут порознь.
— Если нужно, я готов принести извинения перед племенем.
— Ступайте. Нет более Кошуна за вашими спинами. Толпа бормотала вслед чужакам:
— Ведро кодовы — что еще нужно для полного счастья? А эти — не понимают…
Кошун хлопнул в ладоши. Женщины, зашуршав юбками, вынесли из землянки прозрачный напиток в деревянных сосудах. Поляне выпили по первому глотку.
— Всем полегчало и никто ни на кого не таит зла, — шептал Кошун.
— Чужаки эти… — говорил кто-то в сумраке, — мешают нам.
— Ничем не могу помочь. Бессилен я против волшебства Первого Пророка и его покровителя — создателя Занавеса Вселенной, — притворно огорчался шаман.
— Чужаки не пьют кодовы. Какой пример они подают нашей молодежи? — вопрошал пожилой пьяница.
— Скажу вам больше, — подал голос юноша из задних рядов. — Девушки не подпускают нас к себе. Говорят, что от нас пахнет, а от чужаков не пахнет.
Мужчины с испитыми лицами зашумели:
— Илобис вытянул из чужаков человеческий запах!
Отхлебнув из деревянной чаши, шаман хлопнул в ладоши. Одна из женщин вынесла из землянки амулеты и шаманские куклы.
— Мы люди безвредные. Гоним вино из плодов деревьев и полевых злаков. Какой вред мы приносим Большому Лесу? Деревья на нас не в обиде, — сказал шаман.
Толпа притихла. Оставив соплеменников допивать кодову из двух ведер, шаман направился в сторону, противоположную той, куда удалились чужаки.
Лориан и Фантазист от шамана направились к Дабо-ну. Старик стоял перед огромным пнем, расколотым на две части, и поигрывал в руке каменным сосудом. Из пня торчал большой клин. Издалека было видно, что работа требовала невероятного физического напряжения. «Никогда не сталкивался с племенем, где при шамане жил бы столь странный колдун», — подумал Фантазист. Увидев молодых людей, Дабон вытащил клин — подобно челюстям опасного хищника сомкнулись обе половины пня. Сверху на трещину старик поставил каменный сосуд. Со словами неизвестного заклятия отбросил клин в сторону. Резким движением смел с пня и сосуд.
— Погадаю вам на гуще, — проговорил изобретатель кофейного напитка.
Он склонился над деревянной тарелкой, на которую вылил со дна глиняного стакана остатки темно-коричневого напитка. Слезящиеся глаза долго изучали бугорки и неровности кофейной гущи. Наконец старик посмотрел на Фантазиста, нетерпеливо подавшегося вперед. «Я видел… огромная колонна возвышалась в центре каменной деревни. Со всех краев Ойкумены матери несут на руках детей, чтобы показать им колонну из белого камня. Я видел улыбающихся людей в пестрых одеждах. Хочется быть вам полезным, но стар я идти с вами». Дабон выплеснул остатки гущи на клин. «Надо запомнить последовательность действий», — подумал Лориан.
— Возьмите с собой в дорогу молотых и жареных зерен. Молотые зерна — тайна горного племени. Повстречаете кого-либо из моего племени, обязательно возьмите его в попутчики. Он приготовит вам кофе, когда нужно бодрствовать ночью. Если предстоит бой со слугами Китовласа, надо с вечера пожевать зерна и выплюнуть.
— Спасибо, — поблагодарил Фантазист мудрого старца. — Обещаю, что одного из малышей назову именем вашего младшего сына — Ведо.
Лориан подарил старику Дабону пустые ножны.
— Давно я ношу с собой деревянные ножны для моего бронзового кинжала. Часто вещи из дерева меня спасали. Когда я был маленьким мальчиком, дерево в виде конской головы спасло меня в речном водовороте. Деревянной палкой я отбивался от охотников за людьми. На деревянных крыльях я летал над Великой Стеной. Без дерева нет жизни на Перунике. Старик, ты обязательно встретишься со своими внуками. Мой дар для них.
Старик прослезился.
— Спешите, — поторопил он гостей.
На другом конце деревни точно такой же совет Кошун давал толпе пьяных полулюдей.
Со словами: «Нам осталось провести последнюю ночь в логове Илобиса», — Фантазист постелил себе циновку у входа в гробницу. Рило и Никанот лежали поблизости. Вернувшись от Дабона, Фантазист обнаружил на дереве обрывки веревки. Анюлота вырвалась или ей помогли. Вместе с ней исчезли и речевики. Фантазист смирился с утратой одной из жен. Оставить пророка ради поисков беспутной Анюлоты? Никогда! Пускай предается мерзким утехам с грязными и безмозглыми полянами.
Над верхними камнями гробницы шумели ветви раскачивающихся деревьев. Слабый запах кофейных зерен щекотал ноздри Лориана. Воображение переносило пророка в будущее, когда дети будут сидеть у него и у Дождинки на коленях и тянуться пухлыми ручонками к огромному каменному столпу, некогда раздавившему войско Иго и поставленному стоймя перед хранилищами свитков Трехморья. Легко касаясь до тонких пальцев с красивыми ногтями, Лориан беззвучно шептал молитвы, обращенные к Ондрону. Остроконечной кисточкой для написания комен он красил ей ногти. В последний раз он был наедине со спящей.
Вдруг Лориану показалось, что девушка шевельнулась. Одновременно он услышал какой-то шум, доносившийся из кофейного леска. Он пошел к выходу. Там в боевой позе уже стоял Фантазист. Отчетливо слышались пьяные крики, и кто-то уже бухал дубиной по наружным стенам гробницы. Через мгновение толпа вторглась в святилище.
Отчаянный взгляд Лориана метнулся к настилу из сосновых веток. Что делать? Как защитить возлюбленную?
И тут — о чудо! Дождинка шевельнулась!
К ужасу местных жителей, длинные ресницы затрепетали, и мелкая дрожь пробежала по телу спящей. Вмиг протрезвевшие поляне застыли у входа в гробницу.
Дождинка оставалась неподвижной и не открывала прекрасных огромных глаз, но неожиданно заговорила! И заговорила мужским голосом!
«Пророк! Внимай словам друга!» — раздался гулкий нездешний голос.
Если Фантазист подумал о колдовских чарах Кошуна, то Лориан сразу догадался, что это говорит еще одна стихия. Устами спящей вещало Дерево! Впервые разговор Лориана со стихиями происходил при свидетелях.
Пророк слышал голос Матери Воды, беседовал с Камнем, выслушивал порывистую речь Огня. Теперь пришел черед беседовать с Деревом.
«Я испытываю радость от того, что ты ощущаешь красоту зеленой листвы. В моих стволах бежит влага жизни. Когда листья впитывают солнечные лучи и набираются силы, мои стволы оберегают почву от истощения. Пусть поляне знают, что пророк — великое дерево человечества. Мы подружимся».
Безотчетное чувство страха лишило полян возможности двигаться.
— Где и когда я должен остановиться? — спросил Лориан.