Древляне не любили кузнецов. Древлянские жрецы считали их шаманами и посредниками в контактах вождя дровосеков с каким-то неведомым божеством-покровителем. Пророк не боялся огня и дыма, но способ изготовления железа для него оставался загадкой. Он стал часто навещать кузнеца, а когда у Чернотела сгорела кузня, сложил ему новую печь с очень хорошей вытяжкой. Чувствуя себя обязанным чужаку, ответил на все вопросы.
— Давно занимаешься кузнечеством?
— Мой отец придумал над угольями выплавлять черный металл из руды. Из него выковывал замечательные железные вещи.
Много страшных историй рассказывали о месте, на котором стояла кузница. Злые языки болтали, что тяжелый кузнечный молот был сделан Чернотелом из руки старшего сына и будто бы куанец закаляет в металле характер мальчишек, прошедших обряд посвящения в лесорубы, и что если попросить как следует, может выковать живое дерево.
— Мечта у меня есть. Думаю железный дом выковать. Оставайся у меня помощником. Научу всему, чем сам владею.
Пророку очень хотелось вызнать секреты нового для Ойкумены ремесла. Приглядываясь к орудиям труда, обошел наковальню. Взял в рукавицу железный прут, край которого был раскален добела. Чернотел отвлекся от работы, собираясь предупредить любознательного пришельца, чтобы был поосторожнее… Не успел.
Лориан держал раскаленный прут на уровне своего лица, и тут произошло нечто необъяснимое. С прута сорвался белый шар и повис в воздухе перед лицом Лориа-на. В следующее мгновение шар ударил его в переносицу и с оглушительным треском лопнул. Лориан устоял на ногах, сильно обжегшись. Чернотел схватил щипцами раскаленный прут и отшвырнул прочь. Полез в короб за лечебными травами, наложил на лоб Лориану повязку. «Шагай-ка ты отсюда подобру-поздорову. Видно, кто-то из твоих богов сильно не хочет, чтобы ты был близок к железу». Лориан послушался совета Чернотела и перестал приходить в кузню.
Лориан выходил на подмостки, скрывая ожог под повязкой. Представления шли прежним чередом. Рана гноилась. Образовалась серо-зеленая корочка, через трещину в которой Лориан выдавливал гной. Наконец ожог зажил, но на память о желании вызнать секрет плавления железа осталось белое круглое пятно между густых белесых бровей.
При случайной встрече мураявр принялся осматривать Лориана.
— Говорят, Чернотел хотел тебя в печку бросить? Старик вертел Лориана, как тряпичную куклу. Закончив осмотр, сказал разочарованно:
— Мог бы и глаз сжечь.
Ему было бы лучше иметь соперником одноглазого артиста.
Было дело, в странствиях по степи Лориан умудрился сильно обгореть на солнце за день до начала сезона дождей. Потом он переболел песочной чесоткой, которая прошла после встречи с Орлоглазкой. У челов он придавил монолитом ногу, у древлян загнал огромную занозу под ноготь. Не раз он видел светящиеся шары, но впервые пострадал от посланников неба.
Однажды после представления Лориан, стирая краску с лица, увидел Чернотела. Кузнец впервые побывал в его театре. Довольные зрители разошлись, но Чернотел остался.
— Зачем ты лицедействуешь? — спросил силач, стоя за спиной у Лориана.
Лориан повернулся и посмотрел гостю в глаза. До сих пор никто его об этом не спрашивал.
— Ты слышал что-нибудь о лорибуке, о пророках, о борьбе с Китовласом?
— Мы живем вдали от суеты мира. Ничего в нашей жизни не меняется.
Лориан возразил:
— Так не бывает. Вместо меня в твою деревню могли дойти посланцы Черных Колдунов. С Китовласом не справишься силой мышц. Нужен сильный и независимый ум. Нельзя оставлять молодых на поживу Китовласу. Нужна вера в созидающего Бога. Безверие и незнание погубят Древолюбск.
Кузнец спросил:
— Умеешь угадывать будущее?
— Дубовая роща вырастет на месте кузницы. Чернотел ухмыльнулся.
— Вот как выходит. Как мы не доглядели, что под маской забавника и потешника у нас в племени жил пророк?
— Твое племя равнодушно к письменности. Слово и движение руки может быть знаком. Забава может научить. В первый раз приходят посмеяться, в десятый раз отгадают мою загадку.
— Пророк, тебя есть за что уважать. Говорят, ты сам придумываешь огненные коробки. Все знают, что Пантом украл у тебя идею ристалища. Почему ты молчишь? Всегда ли ты приходил и пытался переделать людей молча?
Лориан не находил слов для ответа.
— Берегись. Жрецы древлян узнали о том, что тебя опалила огненная искра. Многие не простили тебе смерть девушки Дволички — сестры Юнго. Сегодня им удобно делать вид, будто ничего не произошло. Завтра жрецы восстанут против ристалищ и тебя бросят в огненную печь.
Слова Чернотела обожгли Лориана сильнее раскаленного железа.
— Если меня спросят, скажу, что я пророк. Я иду в Трехморье создавать новый народ. Народу нужны обычаи и обряды. Ристалище помогает мне выковать характер общины людей, поверивших в Ондрона.
— Люди боятся кузнеца. Но кто из нас двоих наделен сверхъестественной созидательной силой? Ты создал ристалище. Не скажу, хорошо это или плохо, а могу догадаться, что ты не остановишься.
Чернотел огорчился:
— Поступай как знаешь, но я и мои братья не сможем тебя защитить от жрецов глупых древлян.
Лориан остался один в опустевшем ристалище…
В толпе людей, приходивших на новое представление, он больше не видел кузнеца Чернотела.
Они подружились при других обстоятельствах. Лориан стал чаще заходить к Чернотелу, не трогая железа и не наблюдая за кузнечным ремеслом.
Как-то Лориан предложил кузнецу пройтись на культовую площадку древлян, когда на ней никого не было. Лориан подошел к разукрашенным столбам и рассмотрел деревянных идолов, которым жрецы заставляли поклоняться древлян. Чернотел опасливо озирался: не увидел бы кто ненароком чужака во владениях жрецов.
Когда они вернулись в кузню, Лориан сел на пень и принялся пальцами растирать виски. Его душу снова охватил азарт изобретательства. Чернотел, занимаясь своими делами, изредка бросал взгляд на пророка, погруженного в раздумья. Лориан встал, взял маленький топор с узким лезвием и принялся обрабатьгеать плоский кусок дерева. Чернотел разводил огонь в печи, когда Лориан попросил у него краски и шило. К вечеру на пне около кузни лежала свежевыкрашенная клетчатая доска, а на ней стояли резные фигурки размером с человеческий ноготь.
— Что это? — спросил кузнец, приглядываясь к фигуркам, отдаленно напоминавшим лесных богов древлян.
— Не знаю, — ответил Лориан. — Но предлагаю поиграть. Это просто. У каждого игрока по двадцать три фигуры. Белые и черные комены передвигаются по пустым клеткам и съедают друг друга при встрече.
Кузнец наклонился над доской так низко, что едва не сбил фигурки подбородком, и спросил:
— А где здесь черные комены? Лориан смутился.
— Сделай сам, если сможешь. У меня рука не поднимается создать черные комены. Это цвет Китовласа.
— Ладно, — сказал Чернотел. — Подождешь пару дней?
— Куда мне спешить?
Лориан ушел, а Чернотел, провозившись два дня, поставил на доску двадцать три железные фигурки.
Лориан объяснил товарищу правила единоборства, и вскоре они увлеченно играли в деревянные и железные комены. Белые выигрывали раз за разом. Но и Чернотел быстро обучался.
Оставив доску с фигурками у нового друга, Лориан поспешил на дневное представление. Даже стоя на подмостках, пророк продолжал думать:
«Как назвать игру? Она доставляет удовольствие, отвлекает человека от плохих мыслей. С помощью деревянных и железных фигурок, изображающих лошадей, волков и маленьких человечков, взрослые и дети могут приобщаться к тайне комен. От игры в комены к умению их составить и написать. Играть можно вдвоем, а можно и в одиночестве. Если в одиночестве, то, значит, с самим собой? А не с Ондроном ли? Вот и название! Ондробука. Пусть будет ондробука. Немой диалог с великим творцом Вселенной. Игральная доска подобна мирозданию. Черные комены — демоны зла, а белые им противостоят. На черно-белой доске мироздания двадцать три черных комены и двадцать три белых. Кто победит? Черными играет Китовлас, Ондрон — белыми. На доске — комены, в жизни — люди».