На вершине Черной горы два ряда высоких колонн поддерживали треугольную каменную крышу. Вдруг ни с того ни с сего племя речевиков заболело странной болезнью. Кожа покрывалась небольшими пятнами овальной формы. Язвочки нестерпимо зудели, а после неизбежного расчесывания превращались в багровые волдыри, которые, лопаясь, источали отвратительную слизь, поражавшую новые участки кожи. Жертв коварного недуга становилось все больше. Дергач, Удалинка и Лориан переселились на Черную гору.
Друзья ночевали среди колонн, общались на каменных ступенях, а жечь костры уходили на берег озера или на Букопу. Свиткохранилище на вершине приобрело законченную форму зала для чтения, открытого ветрам и солнцу, неудобного в сезон дождей, но дающего поразительное наслаждение в солнечную погоду. Лориан полюбил задерживаться в сумрачных коридорах быстро возведенного свиткохранилища или сидеть на теплом мраморе. Огромный Оплот построил Стеносоздатель, но кто выкопал котлован под свиткохранилище? Ответ мог знать Щедрило, до которого добраться не удавалось, а управители отмалчивались. Опустела высокая гора, истоптанная сотнями пар ног. Неведомая болезнь речевиков лишала надежды на организацию нового похода за знаниями, и Лориан предвидел, что ему и Напролику придется доби-ваться снаряжения удальцов в поход с целью изучения Перуники. От Облачных гор, от степи, от земледельческих деревень на окраине Счастливых болот и до Огромного Оплота — сложным оказался путь Лориана в дерев* ню грамотных. В чтении прошло время до первого сезона дождей в Язоче. Многое не нравилось молодому грамотею, но его завораживали воспоминания о исполненной духовности атмосфере деревни грамотных времен Фад-дия.
Каменное жилище управителей разительно отличалось от белого храма грамотности. Лишенные возможности помыкать безголосыми речевиками, Барбо и Позвоноза прятались от ярких солнечных лучей в земляной горе внутри которой была вырыта подземная часть свиткохранилища. «Позвоноза давно хотел сесть за написание труда под названием „Жизнеописание Щедрило", но учитель не делился воспоминаниями о раннем периоде создания Язочи с верным и преданным учеником», — рассказал Напролик, ссылаясь на Герко.
Не переставая сравнивать и противопоставлять себя управителям, Лориан подумывал воспользоваться единственной возможностью рассказать о себе и доказать действенность комен, написав «Свиток путешествий». Он отобрал из пустых пеналов один покрупнее и приготовил чистый свиток, но вихрь дальнейших событий оторвал его от замысла.
Принявший Удалинку как товарища на равных, Лориан перестал обходить стороной место между двумя поселениями, где располагались землянки и шалаши, в которых ютились развратницы. Иногда распутная женщина могла рассказать больше интересного, чем умный Герко. Обустройство свиткохранилища и занятия со свитками Лориан совмещал с поисками потайных входов в подземелье, где притаился Щедрило. После болезни речевиков женщины притихли, ожидая возвращения прежнего уклада. Взявший на себя добровольную обязанность повсюду сопровождать и охранять Лориана от угрозы со стороны Барбо, Дергач хотел первым разузнать о причинах апатии, охватившей две тысячи речевиков, потерявших всякий интерес к жизни, поэтому конан часто отлу-т чался по ночам.
Однажды ночью Дергач бродил по Язоче и наткнулся на неприглядную сценку. С целой оравой речевиков сражался крепкий высокий парень. Судя по всему, они не пустили его на жительство в землянку. Дергач встал на сторону одиночки, и вдвоем они одолели противников. Конан и незнакомец разговорились у входа в негостеприимную землянку.
— Что ты здесь делаешь, в Язоче? — бесцеремонно спросил Дергач.
— Свитки читаю, — хмуро ответил незнакомец, запахивая поплотнее на груди истертый хитон.
— Из норы выселили? — не отставал Дергач от незнакомца.
Вместо ответа на заданный вопрос парень засмеялся:
— Кулаками ты здорово машешь. Но скажи, а кто это на Черной горе постоянно сверкает лысиной? Ладно, не буду неблагодарным. Если предложишь переночевать в свиткохранилище, так и быть, приму твое приглашение.
— Ну ты наглец! Не будем о лысине моего друга, он и так из-за нее сильно переживает. Давай лучше поговорим о лорибуке. Знаешь ли ты, что это такое?
— Я люблю лорибуку, хотя в ней нет комены, с которой начинается мое имя.
— Я знаю человека, который поможет тебе… Затем они долго брели по ночной деревне, и конан хвастал тем, что он ходит в телохранителях у изобретателя лорибуки. Поздно ночью Дергач повел молодого человека на Черную гору.
— Твой товарищ спит, зачем ему мешать? — упирался новый знакомый, поправляя на спине мешок с немудреными пожитками.
— Лориану будет приятно познакомиться с человеком, который знает лорибуку и вырезал из дерева любимые комены, — настаивал Дергач.
— Не кричи, разбудим управителей.
— У меня чешутся руки всякий раз, когда я вижу Барбо! — проворчал Дергач. Продолжая препираться, они подошли к свиткохранилищу и увидели Лориана: тот сидел на ступенях с горящей лучиной в одной руке и свитком в другой.
Остаток ночи они втроем проговорили о лорибуке. Так Лориан познакомился с Фантазистом.
ДРУЗЬЯ
— Слушал я тебя, Лориан, слушал, и у меня не сходятся узелки с веревочками. Не хочу тебя обидеть, но не ощущаю в себе присутствия твоего повсюду проникающего и везде присутствующего Бога. А я привык доверять ощущениям и работе ума. Где Бог? Не осязаю.
Фантазист горячился:
— Лорибука создана не волей неведомого божества, а человеческой мыслью. Мне ближе и понятнее мысль гения, чем замысел Творца Вселенной. Я могу сам понять и объяснить другому, почему и как Лориан изобрел лорибуку. На него повлияли сородичи Тенихана, драконьи камни и провоцирующая мысль Фаддия. А что заставило Ондрона создать Вселенную и попытаться ее разрушить? Я не понимаю. Не верю в богов, потому что для них нет места у меня в голове.
— Ты говоришь не как порвалон, а как мураявр, — заметил Дергач. — Не в обиду мураяврам будет сказано.
Лориан с улыбкой поглядел на побледневшего Фан-тазиста.
— Ондрон не таится, не скрытничает и не забыл про беспокойного Фантазиста. Бог в тебе, и узнаешь ты про Его присутствие по делам и словам потомства своего.
— Ах, так. Доказательство от будущего? Неплохая увертка для того, кто обучался краснобайству у Фаддия, — обиделся Фантазист.
Напролик не сдержался:
— Кровь у тебя какого цвета?
— Красного.
— И у Дергача, и у меня, и у всех людей кровь красного цвета, — напористо продолжал мураявр. — Красная кровь у всех людей Ойкумены. Не веришь, поищи людей с зеленой кровью.
Напролик и Дергач расхохотались.
— Если есть у людей что-то общее, почему я должен видеть причину этого в существовании Бога? Человек от стихий и природы, а не от Бога.
— Не скажи, — возразил Лориан. — Телом человек от стихий, но душой — от Ондрона. Ты родился похожим на отца и на мать. Даже если ты не похож лицом на отца и мать, в тебе все равно можно увидеть внешнее сходство с людьми родного племени. Но я о другом. От рождения тебе передались определенные идеи. Если ты их не чувствуешь, тогда ты далек от Бога-созидателя.
Напролик подтвердил:
— Мы с Лорианом придерживаемся одних мыслей.
— Мне нравится, что твои последователи научились активно рпорить и внятно произносить слова взросльщ людей, — пошел на попятную Фантазист. — Верить в Ондрона удобнее умному и смелому. Но где подтвержудения вашей веры? Вот вопрос потяжелее кулаков Дергача.