— Бог в дыхании, в доброй улыбке, — пояснил Лориан. — Думай о человеческой душе, и будешь размышлять об Ондроне и его деяниях.
— Так-то красивее, — пробурчал Фантазист. — Чего ржете? Я, может, не для себя спрашиваю. Доведется о вашей религии рассказывать чужакам, и как вы их, тупоголовых, переубедите?
Лориан бескорыстно отдал изобретенный алфавит людям разных племен. Не стал пророк утаивать свое открытие, не в пример Черным Колдунам и горбуну Щедрило. Поступок ровесника, получившего звание «пророка», восхищал Фантазиста. «Каждая из комен запала мне на сердце», — признавался он. Фантазист почему-то скрывал, из какого племени он происходит, но готов был помогать Лориану.
Среди молодежи Восточной Ойкумены, любившей рассказывать о родных племенах, было принято гордиться происхождением. Исключением был Фантазист, постоянно отмалчивавшийся при друзьях, кокетливо поминавших имена племенных божков. Один раз Фантазист проговорился, признав, что у него есть братья и он о них часто вспоминает. В другой раз Фантазист сказал: «В роду моего отца было девятнадцать мужчин и шестьдесят три женщины». Помолчал и неожиданно добавил: «И двадцать четыре шестипалых дракона». Слова Фантазиста друзья восприняли как шутку. Первая обмолвка о прошлом оказалась единственной. Скрывавший название родного племени, из которого происходил, Фантам зист получил репутацию своеобразного молодого человека…
Его скрытность заинтриговала многих, в том числе и Лориана, признавшего в новом товарище человека, очень похожего на себя. Хотел бы Лориан узнать, что довелось Фднтазисту увидеть на пути в Язочу. Откуда он пришел?
Почему не боится необъяснимого? Фантазист знал о борсокерах, но не боялся учеников Щедрило, часто переживая по более незначительному поводу, например из-за безволосых ног. Он носил высокие чулки до бедра, не желая, чтобы кто-то знал, что ноги у него безволосые. Стеснялся. Его любимая пословица «Мужской волос женской груди не колет» стала излюбленным присловьем всех юнцов Язочи.
С первого дня знакомства Фантазист взялся без помощи товарищей придумывать пословицы и поговорки, зачастую попадавшие в список любимых. С ним можно было обсудить разные сложные вопросы. Откуда берутся слова неизвестного происхождения? Кто-то иногда вспоминает слова из языка прошлой жизни или ему их шепчут ночью местные боги?
Из тяжелого монолита Дергач вырубил каменный стол, на котором по утрам, забытый после ночного чтения, часто лежал свиток: Лориан по ночам записывал пришедшие в голову мысли. Меловыми надписями были испещрены колонны и стены в коридорах, что сразу вызвало недовольство Фантазиста, намеревавшегося приводить на Черную гору распутных девиц.
Впервые у Лориана появилось много веселых друзей. «Вместе с нами, о юный мудрец, ты совершишь немало безрассудных юношеских поступков», — смеялся Напролик.
Как-то Лориан и Фантазист остались наедине.
— Помнишь наш разговор о Боге? Хочу тебе сказать то, что не смог бы повторить в присутствии Дергача или Напролика. Я и сам многого не понимаю. Ты можешь представлять Ондрона таким, как тебе будет удобно. Я бы попросил тебя помочь мне разобраться в сложа ностях мира. Твой ум полезен миру. Я готов признать силу чистого ума, — проговорил Лориан на одном дыхании.
— Другим не обязательно знать о сомнениях и ела-1 бостях. Полагаться можно на сильный ум. Нельзя ослаблять и без того слабого.
— Отличные слова. Я собирался уходить из Язочи. Теперь остаюсь. Ты вдохнул в меня новые идеи! Представить божество через мысль — это покруче строительства никому не нужного хранилища для сухого тростника, а?
Фантазист, Дергач и Напролик дорожили обучением у пророка.
Утром Лориан поднимал Дергача и Напролика. Втроем они голышом спускались к озеру и, оглашая Язочу бодрыми криками, плавали в прохладной воде. На берегу Дергач и Напролик боролись и шлепали друг друга по мокрым спинам, а Лориан отжимался и поднимал на грудь тяжелые камни. Бегом они поднимались обратно, к храму. После бессонной ночи, проведенной в шалашах распутных женщин, к ним присоединялся Фантазист. Удалинка разводила костер, и молодые мужчины шумно пили подогретую моно-лолу. Каждый тщательно жевал яблоки и выплевывал кислую мякоть на деревянный поднос.
Удалинке, подметавшей пол или шившей бронзовыми иголками, приятно было видеть мужчин, размахивающих руками и смеющихся с набитыми ртами. Ощущением дома, которого у нее никогда не было, веяло на молодую женщину. С утра она шла на озеро стирать белье или долго плавала обнаженной, задумываясь над прожитой жизнью.
В полдень Удалинка накрывала стол на четверых. Мужчины радовались, видя стол с напитками в больших сосудах, терпеливо поджидавших встречи с лужеными глотками. Общение продолжалось. После утоления жажды приятели редко засиживались за уютным столом. Напролик спешил в Язочу проведать Герко, Фантазист отсыпался в темном подвале, а Дергач, замотав запястья и кулаки, выходил отрабатывать удары на сосновой коряге, поднятой с озерного дна. С заходом дневного светила собирались к деревянным высоким сосудам, доверху наполненным горячей мона-лолой. Тогда разгорались удивительные споры и в беседах время незаметно приближалось к полуночи.
Однажды, взлохматив Дергача, угрюмо сидевшего на корточках перед мраморной лестницей, Фантазист прошел к рабочему столу Лориана.
— Пойдем, посмотришь, — предложил Фантазист. Они вышли из свиткохранилища, и Фантазист рукой показал на женщин, суетившихся у дымящегося шалаша.
— Пожар? — спросил Лориан.
— Гораздо смешнее, — откликнулся Дергач. Лориан всмотрелся и увидел, что женщины бьют одного из речевиков.
— Первый раз вижу нечто подобное, — признался Дергач.
— Скоро узнаем подробности, — пообещал Фантазист.
— Смотрите! — крикнула Удалинка, и все разом повернули головы в указанном направлении.
По пояс в траве, к Черной горе пробирался Напролик с массивной плетеной корзиной на плечах.
— Надеюсь, он несет не яблоки, — высказался Фантазист, с трудом переносивший кисловатый вкус редких плодов.
Лориан хотел было продолжить чтение, но слова Дергача привлекли его внимание:
— Э, да у него полная корзина свитков!
Напролик радостно размахивал руками. Дергач спустился ему помочь, и вскоре корзина стояла у ног Первого Пророка.
— Не может быть, — промолвил Лориан.
— В свиткохранилище много лишних свитков, — съехидничал Фантазист.
— Они побросали пеналы и свитки! — взахлеб рассказывал Напролик. — Я видел, как один речевик мочился на свиток!
— Надеюсь, этот свиток ты оставил там, где он лежал? — не без сарказма спросил Фантазист.
Дергач посмотрел в сторону жилища управителей:
— Кто-нибудь видел с утра Барбо или Позвонозу?
— Нет, — за всех ответила Удалинка.
— Давайте затащим сокровища мураявра под крышу, — предложил Фантазист.
Так и сделали.
— Навык чтения требует героических усилий. Чтение — действие, которое объединяет человека с мудрецами, жившими до тебя, — .размышлял Фантазист, перебирая свитки, собранные Напроликом по всей Язоче.
— Речевики больны, и болезнь не стихает, — предположила Удалинка.
— Задумывался ли ты над тем, почему письменность недоступна народам Ойкумены? — спрашивал Фантазист у Лориана. — Вспомни о встрече с народцем, лишенным дара речи. Сколь несчастны люди, когда ониц общаются друг с другом лишь при помощи невнятного мычания. Вслушивался ты в их речь? Угадывал значение корней «рор», «лор», «топ», «вор» или «иро»? Представь, что где-нибудь в Милазии это племя изгнало мальчишку, и он отправился искать связную речь. Для него встреча с любым человеком подобна твоей встрече с Фаддием,
— К нему ты клонишь? — спросил Напролик.
— Я был вдохновлен рассказом о животных, обернувшихся в людей. Каждый человек некогда был животным. Когда-нибудь совершится обратное превращение. Ты, Лориан, превратишься в большую и красивую рыбу. Соседи моего народа считали каменных истуканов в степях Центральной Перуники застывшими животными, не успевшими вслед за теми, кто перепрыгнул жить на небо.
«Как странно он выражается, — подумал Лориан. — Не называя родного племени, не упомянув о воззрениях родного племени, но „Соседи моего народа!", Происхождение Фантазиста оставалось для него тайной.