— С чего ты взял, что Фаддий вернется в Язочу? Фантазист надел комены на кисть левой руки и освободившейся правой провел по затылку.
— Обязательно появится, и в самые короткие сроки. Напролик не успеет заскучать. Я бы поспорил, кто в Язоче объявится первым, Твак или Фаддий.
— Не знаю, не знаю, — смутился Лориан. — Правильно ли мы поступим, если разделимся?
— Конану надо почувствовать себя ответственным за других. Пусть познакомится с Верноруком. Они найдут общий язык, — сказал Фантазист.
— А ты что собираешься делать?
— Я? — удивился Фантазист. — Беру жен в охапку и с тобой отправляюсь искать Страну Живых Зверей.
Лориан помолчал. Фантазист хлопнул его по плечу:
— Что, почешем ножками пузатые бока матушки Перуники?
Вдруг внизу раздались крики женщин:
— Смотрите, Китовлас верхом на красном драконе!
— Вижу! Вижу!
Лориан задрал голову, но ничего не увидел.
— Я говорил! — кричал, захлебываясь, Напролик. — Они существуют!
— Эй ты! — кричал в небо Дергач. — Лети сюда, мы тебе хвост оторвем!
Фантазист со снисходительной усмешкой наблюдал то за небом, то за кричавшими.
Напролик сорвал с себя рубашку и принялся ею махать. Дергач грозил невидимому противнику волосатым кулаком.
Наконец крики женщин стихли. Не угомонились только мальчишки, побежавшие вслед за миражом.
— Ну что, Дергач, признайся, дрожали коленки? Страшно тебе было, а? — допытывался Напролик.
— Кем ты меня пугаешь? На драконов у Лориана есть черный перстень.
— Вот и поохотимся. Лориан пожал плечами:
— Я ничего не увидел.
В полдень попрощались. Обнялись, похлопали друг друга по плечам.
— Можешь полагаться на нас. Если нужно, можешь снова пользоваться нашими глазами, — угрюмо предложил конан.
Лориан задумчиво смотрел, как Дергач во главе небольшого отряда отходит к Ишому. Затем настала их очередь. Фантазист поправил корзину на спине, отдал команду трем молодым женщинам, и впятером они медленно вышли из Язочи. Долго Напролик шагал рядом и болтал о чем-то незначительном. Вскоре видны стали только мраморные колонны на горизонте.
— Дождь будет, — сказал мураявр на прощание. — Сезон дождей начинается. Береги глаза, Лориан.
Дальше он не пошел.
Шагая по траве, поникшей в предчувствии затяжных дождей, Лориан задумался о пережитом. Далеко отсюда река Миссия… Кем только он ни был: и кочевником, и жителем пещер, и невольником, и речевиком в деревне грамотных. Кем он будет завтра? Неужели сбудутся слова шамана о «мальчике, который объединит племена Ойкумены»? Не бесцельно ли начавшееся путешествие? Везде побывать, но не остаться в сердцах людей — хуже равнодушия Фаддия к окружающему миру. «Я знаю грамоту, но по-прежнему не умею себя ограничивать. Как может сложиться жизнь у человека, забывшего отцовский наказ? Грамотного, но не умеющего перебарывать свои собственные недостатки?» — мысленно спрашивал себя Лориан.
Дорога — лучший собеседник. Спор с Фантазистом завязался вокруг кикуровского узла. Собственную позицию Лориан выражал в цитировании жующего мудреца:
— Любой способ насильственного изменения мира — вид духовного самоубийства.
Не соглашаясь, Фантазист подыскивал доводы от противного.
— Самая грязная река на материке — Кака. Тебе не нравятся грязные реки. Если бы ты стал вождем племени, которое вычистило Каку и знаменитые Какианские болота, тебя бы почитали как живое божество. Не грязь и кровь пачкают человека, а мысль.
Все жены Фантазиста были красавицами. Кочевница Рило, Никанот и Анюлота (последние — из одного племени). Голос у Никанот был такой звонкий, что Лориан сразу же вспомнил Кричащего Колдуна из подземных пещер. Лориан заметил в Никанот талант живописца. Навык рисования, описанный Лорианом в рассказах о Нейло, заинтересовал молодую женщину.
После трех дней пути вышли к малой речке. Трудно было удержаться, и все оголились, чтебы окунуться д воде и смыть с тела грязь дальнего пути.
Дожди сопровождали их до лесной гряды. Нелегко путешествовать с женщинами. Они устают, капризничают, болеют. За время, прожитое с любимыми женами, Фантазист стал знатоком по женским хворям и болезням!
«Умный и совестливый мужчина второй раз в жизни не встретится», — говорили жены о Фантазисте, в глазах их светилось обожание.
Каждая из женщин несла легкую плетеную корзину на плечах, и в ходьбе они не уступали мужчинам.
Однажды во время привала Фантазист куда-то исчез; и Лориан в одиночестве смотрел, как обнаженные женские тела мелькают в струях водопада. Водопад и купающиеся молодые женщины — что может быть красивее? Зрелище порождало желание. Никанот хотела брызнуть водой подружку и случайно попала в пророка. Фантазист бы не одобрил взгляда, которым Лориан ответил шалунье. Чтобы подавить приступ похоти, он подумал об Орлоглазке. Как-то там живется ей внутри каменной стены?
С большим запозданием Лориан понял, куда и зачем исчезал Фантазист. Он возвращался и уничтожал следы, опасаясь за жизнь Лориана, имевшего множество врагов. Он вел себя, как Нейло, сделавший ложную могилу после битвы в Долине Смеющихся Теней.
Небольшой отряд изгнанников, возглавляемый Лори-аном, проследовал через безлюдный город каменных истуканов. Там, на временном привале, у друзей произошел важный диалог. Защищаясь от нападок в безнравственности, Фантазист сказал: «Не будь человеком из городской толпы. Не будь и язочинским педантом. Придумай новую идею». Потрясенный словами друга, Лориан засыпал под звездами, раскинув одеяло у подножия каменного истукана. Ночью он вскакивал и быстро записывал приснившуюся ему общую формулу текста. Утром он отвечал Фантазисту: «Общая формула текста — моя идея». Лориан признался в ошибке бездумного преклонения перед авторитетом старейшин племени: «н искал письменность для своего народа. Но можно было и самому придумать то, чего требовал отец. Можно научиться писать тексты старым алфавитом, но по-новому. Фантазист обещает ему быть верным другом и единомышленником……
В неодолимой тяге к женщинам Фантазист был столь постоянен, как будто он от отца получил наказ иметь много жен.
Счастье многоженца навело Лориана на грустные раз-; мышления о собственном одиночестве. Удалинка ушла с Позвонозой, и не нашлось женщины, которая отправилась бы вместе с пророком в дальний путь.
Луна освещала степь, последняя ночь сезона дождей была на редкость влажной и свежей. Изредка подымался ветерок и отгонял слабый дождь, старавшийся переспорить робкие шорохи молодой травы.
Лориан возмужал, он превратился в высокого богатыря с лысым черепом и окладистой, завивающейся бородой, которая заставляла встречных принимать ее обладателя за жреца неведомой религии. На указательном пальце правой руки неизменно блистал бирюзовый перстень (символ поиска Страны Живых Зверей), на безымянном — перстень из сердолика (память о первой женщине). Черный перстень огромных размеров на левой руке — свидетельство одержанных побед в сражениях со злом. Золотой перстень с изображением рыбы — знак, что всякому человеку, собравшемуся в Милазию, по пути с Первым Пророком.
Новых предметов в походном снаряжении Лориана не появлялось. Каждый путешественник из кочевых племен знает, что сухая травяная смесь для приготовления мона-лолы незаменима в дальней дороге. После года, прожитого под Оплотом, он не считал возможным уходить далеко от жилья без длинного мотка надежной веревки. Немного нужно пророку для нового путешествия. На ногах деревянная обувь с толстыми подошвами, бронзовый нож в деревянных ножнах, трехдневный запас воды в глиняном сосуде, подстилка и свитки в заплечной сумке, очки против палящих лучей солнца и брикеты травяного напитка мона-лолы в непромокаемых мешочках, подвешенных на веревке у пояса.
Прощай, деревня грамотных!
Кто вернее, чем кочевник и пророк, умеет читать сложный свиток дальней дороги?
Фантазист приучил друзей гадать по коменам. Но разве дорога не припасает для путника еще более неожиданные сюрпризы, чем костяшка на ладони? Надо только уметь различать в извивах заросших тропинок тайнопись судьбы.