— Не ждал, голубчик, что я тебя на твой же крюк поймаю? Отвечай, какого демона тебе от моих людей понадобилось!
— Сам-то не знаешь? — отплёвываясь от воды и песка, хрипел одержимый. — Пытаешься изменить его суть? Уничтожить нас изнутри? Не получится, не возьмём его, тобою подпорченного. Есть лучше, мы найдём!
— Твои товарищи с тобой не согласны, если не заметил, — парировал Гэвин.
— Они тоже поймут, когда увидят, как он лижет твои руки.
— Может, они уже знают и понимают гораздо лучше, чем ты, — Гэвин усмехнулся. Кажется, одержимые и правда куда ближе к людям, чем к демонам, а значит, не всё потеряно. Человечность — единственное, что может спасти от Мрака. — Власть над людьми тяжёлая штука, особенно когда зиждется на таком шатком фундаменте, как народная вера. Не зная правил игры, вы не выстоите, просто заведёте этот корабль на риф, и все пойдут ко дну — мы, вы, они. Я же сотворю такого кормчего, который не даст вам, идиотам, отправить этот корабль в бездну. А твоё непонимание будет стоить тебе жизни.
Гэвин развернул пленника лицом к себе и воткнул нож между рёбер.
— Ты… будешь… гореть! — хрипел одержимый на последнем издыхании.
— Буду, но ты этого не увидишь.
Тело с плеском рухнуло на мель. Гэвин растопырил пальцы, направляя остатки сил в развороченную грудину. Осколок отчаянно цеплялся за сердце, не желая покидать свою жертву. Дурнота обозначила предел возможностей. Гэвин потчевал Мрак мерным речитативом тайного заговора, как своей священной кровью. Если верить, что она и вправду… Что все сказки, все легенды, которые он так презирал в детстве, истинны.
«Перевалить, вырваться и взрастить в своей душе цветок можешь лишь ты сам».
Такие нечеловеческие усилия!
Что-то хрустнуло, и тьма потекла в густеющие молоком сумерки, развеиваясь по ветру прахом. Гэвин припал на четвереньки. Кап-кап-кап — подали с носа и расползались в прозрачной воде тёмные цветки. Шелестели крылья, сильные руки обнимали со спины.
«Продержись ещё немного, герой всех сказок!»
Каким чудом Шепсит дотянула его до своего племени на другом конце скал, Гэвин не знал. Сил едва хватало, чтобы удерживать бодрствование.
«Спи», — шептали птицы, укладывая его на собранное из гибких прутьев ложе. Он спал и видел сны о полётах и павлиньих крыльях, но даже в них попасть в долину Агарти за кольцом неприступных гор не смог. Пусть кто-то из потомков будет удачливей!
— Заря, пора возвращаться, пора уходить, — разбудила его Шепсит мягким клёкотом.
Гэвин поднял голову и оглянулся. Много нехбетов. Птичья девчонка среди них ярче и будто значительней, а вокруг шеи, как у отца золотой обод. Пускай наши дети будут лучше нас, счастливее и сильнее!
— Какой у тебя план, ну… насчёт остальных?
— Сейчас не время… — слова выговаривались с трудом, но их нужно было сказать. — А когда наступит, я подам знак, и вы назовёте одержимым свою награду. Ею будет моя смерть в огне.
— Нет, герой, не нужно! — вскрикнула Шепсит плаксиво. Как с девчонками сложно, впрочем, с мальчишками не легче.
— Нет, нужно! Ради праведной мести, ради того, чтобы наш корабль не разбился на рифах и жизнь продолжила свой путь. Я не боюсь смерти!
Шепсит сжала его ладонь, не выдержала и обняла. По её примеру обнимали его и остальные птицы. Пришло время прощаться.
Первые дни отступления Микаш почти не спал. В войске не роптали из-за его решения, красноклювы поддерживали, старые друзья не забывали похлопать по плечу и справиться, всё ли в порядке. Только вину это никак не утоляло. Он не делился своей болью, продолжая тянуть маршальскую лямку, показывал себя железным, бесчувственным даже. Только бы все шли вперёд, только бы не подвести его хотя бы в этом.
Мелкие стаи горгон и керберов нападали исподтишка, но войско легко их отбивало, не замедляя марша. Спасение было уже так близко. Ночёвка длилась часов шесть. Последний переход, и они попадут в светлые людские земли.
Микаш лежал в своей палатке и вглядывался во тьму, пытаясь отпустить кошмар: ракшасы рвут на ошмётки маршальский плащ, опрокидывается со скалы тонконогий белый конь, и Гэвин гибнет в огне. Почему в огне? Микаш не знал. Только кошмары должны пройти за ночь, а днём — упорный труд — им места нет.
— Мастер Остенский! — громко позвал посыльный.
Микаш схватил меч и выскочил из палатки.
— Демоны идут! Дозорные видели! — кричал Кумез, махая рукой на восток.