Микаш слушал с непроницаемым лицом. Командиры, скабрезно посмеивались и подбадривали похабными выкриками, отчего становилось ещё гаже. Пожалуй, стоит развлечься. Доказать, что он такая же дрянь, как и они, посему может общаться с ними на равных. А Лайсве наконец отпустить, как несбыточную мечту. Сорвать с запястья верёвку и… Он никогда не был достоин.
Весеннее солнце резало глаза, щебетали птицы, распускалась зелень. Пахло особенно хорошо — сладким цветением садовых деревьев. Жилетки и плащи сняли, остались в тонких рубахах и просторных шароварах, заправленных в сапоги. Вначале покутили в богатом кабаке, потом прогулялись по рынку. Командиры сорили деньгами, покупали безделушки, кичились, у кого лучше. Только Микаш вертел головой во все стороны, разглядывая товар, и ни на что не решался. Столько денег у него никогда не было, и он слабо представлял, на что их можно потратить. Хорошо бы прикупить новое оружие и доспехи, но выбирать их надо долго и тщательно, а лучше заказать у проверенного мастера. Ничего, в Эскендерии всё добудет. Он уже прикидывал в уме, что понадобится в первую очередь.
— Что ты такой занудливый? — снова привязался к нему Вильгельм. — Ты ж подарок собирался покупать. Вон украшение какое-нибудь — женщины их любят.
Он подтолкнул Микаша к прилавку с ожерельями и бусами, за которым стоял лысый, как коленка, торгаш весьма пронырливого вида. Микаш затравленно улыбнулся:
— Мне украшение для девушки.
— Выбирайте любое! — услужливо ответил торгаш.
Микаш посмотрел на груду разноцветных камней и стекляшек и пожал плечами. Он в этом ничего не смыслил. Что синие и круглые бусики, что зелёные плоские…
— На ваш вкус.
— Какая она, ваша девушка?
— Красивая…
— Они все красивые. Какая именно? Маленькая или большая? Худая или пышная? Волосы? Глаза? Форма лица и носа?
— А ну… — Микаш замялся. Оно расплывчатым пятном в голове осталось, детали выудить сложно, а уж в правильные слова облечь — невозможно! — Маленькая, худая. Волосы светлые, короткие. Глаза голубые… вроде, — он обрисовал ладонями то ли её лицо, то ли фигуру.
Командиры покатились со смеху. Раздражали и сбивали с толку ещё больше. На выручку пришёл торгаш:
— Какую одежду она хоть носит?
— Обычную: штаны и рубашку.
Торгаш округлил глаза. Командиры аж поперхнулись от хохота.
— Ничего не перепутал? Принцесса — это у которой здесь кругло и пониже тоже, — Гаето показал руками полную женскую грудь и бёдра. — Они в платьях ходят, с юбками такими, пш-пш!
— В штанах путешествовать удобней, — осадил его Микаш. — Забудьте! Мне нужно что-нибудь чистое и чтобы светилось изнутри.
Торгаш задумчиво вздёрнул бровь и достал из-под прилавка деревянную шкатулку. Внутри на бархатной подушечке лежали круглые белые бусы.
— Эти хоть принцессе, хоть королеве понравятся, — устало пояснил торгаш.
Микаш принялся разглядывать их на солнце. Действительно, чистые и сверкают, искрятся в огнистых лучах.
— Ничего… вроде, — задумчиво произнёс он. — Сколько?
— Для героя-Сумеречника всего пятьдесят золотых, — льстиво прищурился торгаш.
— На эти деньги можно купить пол-Заречья, и ещё останется, — нахмурился Микаш и отложил шкатулку. — Два золотых.
— Хотя бы двадцать!
— Да они наверняка вам за один достались! — громко заспорил Микаш, торгаш закрыл ему рот рукой.
— Будь по-вашему. Два золотых.
Микаш отсчитал деньги и спрятал шкатулку за пазухой. Торгаш косился на него недобро. Конечно, лишнего дал, да ещё и подарок вряд ли передать удастся, но всё же…всё же… Как трудно расставаться с мечтами, пускай даже несбыточными.
Командиры молча таращились на него всю оставшуюся дорогу. По крайней мере, не донимали. Остановились около большого двухэтажного дома. Деревянный, покрашенный в красно-коричневый цвет, с черепицей на тон светлее, он стоял чуть в стороне от других, на отшибе. Маленькие окна плотно занавешены, над дверью никакой вывески нет. Вильгельм первый поднялся на высокий порог и постучал. Открыла стройная девушка в пёстром платье с голыми плечами. Длинные медовые волосы волнами спускались до середины спины, раскосые карие глаза смотрели призывно, пухлые губы растягивались в соблазняющей улыбке.