Как жаль, что мои книги отбирают это время, которое я бы мог подарить Алине. Сегодня мы это исправили, хоть и частично. Я изменюсь для неё. Закончу серию про Эстер — и окончательно буду свободен.
Мы гуляли, не спеша, по Большому проспекту. Эта осень оказалась на удивление тёплой. Я держал её под руку, а она шла рядом, прижавшись к моему плечу. Ниже меня на голову, хрупкая и мягкая, она улыбалась мне, а меня так и тянуло укрыть её собой и спрятаться в нашем общем мире, чтобы чужие проплывали мимо нас как далёкие планеты.
— А помнишь нашу старую игру? — спросила она.
— Какую? А, ты про «Поводыря»? Как я мог забыть.
— Закрой глаза, я поведу тебя.
— Конечно, мой совёнок.
И она повела меня. Сквозь темноту и шум, в которых я ловил её смех. Теперь она держала меня под руку. Она была моим поводырём, и этот путь был только наш. Сквозь темноту и шум я шёл за её невидимым светом.
— Усложним задачу? Не подглядывай!
— Подожди!..
Рука соскользнула. Я потерял её. Пришлось и дальше жмуриться.
Подождал, когда услышу «Иди на мой голос!».
Она позвала меня. Вот и дождался. Я пошёл навстречу, вслепую, рисуя в голове её образ, образ беззаботно порхающей птицы. Обтягивающая футболка, узкие серые джинсы, лёгкие ботинки. С каждым её шагом кожаная бахрома с рукавов светло-бежевой куртки разметались за ней как крылья. Короткие русые волосы перьями шевелились на неприкрытой голове. Потрепать бы их ещё.
Я скоро догоню тебя. Ускоряю шаг и протягиваю руку. Ты уже ближе. Ты выступишь из темноты закрытых век, ветер твоих движений прогонит её, ты бросишься мне на шею, сверкая счастьем, а потом…
— Феликс! — Алина вскрикнула, и я упёрся в кого-то, едва не упав с ним наземь.
Я открыл глаза. Это и была Алина. Она держалась за меня, не пуская вперёд, вцепившись мне в плечи.
И мой слух пропустил ещё один крик. На крайне высокой скорости с дороги на тротуар выехал мопед, который врезался в стену дома прямо перед нами. Девушка, управлявшая им, обмякла на асфальте, и из-под её головы потекла тёмная лужа. Перед мопеда разбит в хлам.
Почему она без шлема? Почему вовсе никакой защиты? Почему…
— Господи! — Алина зажала себе рот и сильно затряслась, согнувшись в коленях.
Её страх застучал и во мне, но не такой, как у неё. Я боялся другого. Чего-то тихого, опасного, что ещё грядёт, крадётся ко мне как тигр к своей добыче. Я задавил этот страх, но он не уходил. Он уйдёт лишь, когда я пойму, к чему он.
— Подожди здесь, — сказал я и отпустил затихшую Алину.
— Скорую, скорую! — кто-то крикнул из собирающейся толпы, которую постепенно заражал вирус паники.
Не хочу ничего слышать.
Я поспешил к несчастной девушке. Одна нога закинута на сидение. Голова определённо проломлена. Волосы размётаны недвижными змеями — и мне не показалось, они были зелёными. Жива ли? Даже, если и жива, то вряд ли проживёт долго.
Я склонился над ней, смутно жалея рвущуюся как нить жизнь. Не знаю, что движет мною — жестокое любопытство, тайная жажда тёмного вдохновения или что-то иное? Но всё же, бедная девушка, сколько могла пережить, если бы…
Её грудь приподнялась. Живая! Губы дрогнули, и она заскулила. Пальцы рук слегка шевельнулись, и меня проняло ледяным током, прежде чем понял, что её большие глаза распахнуты, и смотрела она прямо на меня. Прямо в мою душу.
Как она может быть ещё живой?!
— Ох... это... это вы?
Девушка, она заговорила? С проломленным черепом? Как она ещё в сознании?
— Простите, что… вот так вот… Сердце... Моё сердце...
Да с ним-то ничего не случилось, но голова!.. Она слегка подняла её и тотчас же уронила. Даже не вскрикнула. Больше крови растеклось по асфальту, ещё грязнее стали волосы. Пальцы бегали по асфальту в поисках несуществующей вещи.
Я еле сдерживал дрожь. Одёрнул бы взгляд, но продолжал смотреть, как всякий любопытный заглядывает в источник страха. И эти глаза выжимали из меня соки.
«А ещё писатель триллеров! И тебе страшно?»
Тебя здесь не хватало. Эстер, здесь девушка умирает, а тебе всё равно?
— Оно бьётся… Живое... — бормотала девушка. — Вы видите меня?.. Видите… Я не призрак?
— Вижу я, вижу! — мой голос вдруг вырвался из горла непривычным нервным криком.
— Хорошо... Хорошо… Я буду жить.
Успокоившись, она слабо улыбнулась и потеряла сознание.
И тогда я окончательно решил, что не оставлю её. Не хватит духа уехать домой, так и не узнав, чему я только что стал свидетелем. Я дождусь скорой и узнаю, что с ней станет дальше. Эта упрямая улыбка будет долго меня преследовать.
Я оглянулся на Алину. Она молча кивнула — она одобрила моё немое решение.
«Не похоже ли это на одну из наших книг?»
Слишком похоже. И это мне совсем не нравится.