«А чёрт её знает. Сам же понимаешь. Всякое возможно».
Глава 11. Выстрел
Для разлуки не бывает подходящих моментов. То, на что так решалась Алина, должно произойти сегодня. Не завтра и не через неделю. Иначе она никогда не осмелится.
Они зашли в квартиру, и Феликс зажёг свет. Вот он и дома.
Но она не останется.
Не раздеваясь, сжимая ручки сумки, она села на скамью и стала ждать. Феликс сорвал шарф, закинув его на полку шкафа, сбросил с плеча одну из его личных сумок. Не замечал. Или просто молчал. А она наблюдала и выжидала.
И вдруг он сказал, стоя к ней спиной:
— Я понимаю, что ты думаешь.
Алина крепче сжала сумку. И что же он там понимает, любопытно ей узнать.
— Уезжай от меня. Не жди ничего.
От его слов дохнуло стужей. И её горло туго стянула паника.
Только что Алина сама думала, как бы бросить его. Только что он сам предложил ей его оставить.
— И не распаковывай ничего, езжай сейчас.
— Ты о чём? — неуверенно спросила она.
Феликс не глядя взял с полки ключи от джипа и сжал в кулаке. Затем он молча засунул их в карман её куртки и отдалился в полутанце.
Как он сдержан и спокоен, словно это был пустяк. И он будто читал её мысли — как Денис! Тогда Алине стало совершенно неловко и ужасно совестно. Боже, что за глупости, как она ещё смеет думать об уходе!
Да с ним совсем всё плохо!
— Уезжай, Алина. Куда угодно, лишь бы подальше от меня. За город, в «наше убежище». Нет-нет, уезжай в Финляндию! А ещё лучше туда, где я сам тебя не найду. Тогда и Тальквист тебя не найдёт.
— Какая в этом связь?
— Связь есть, просто поверь. Но ты не поймёшь меня. Ты и не понимаешь, почему всё так происходит! — он затрясся как на холоде от растущего возбуждения.
— Ты знаешь, кто убийца, — глухо сказала она. Предположение, но вполне твёрдое.
Феликс обернулся.
— Я не знаю. Но я догадываюсь. Поэтому брось меня, пока я не причинил тебе ещё больше вреда.
— Вот, значит, как. Гонишь меня? Почему ты не дашь мне шанс помочь тебе?
— Потому что ты не поможешь!
С его криком квартира содрогнулась. Она затряслась! Безделушки на полках, люстра на потолке, всё звякнуло и стукнулось от лёгких ударов друг от друга. В попытке встать Алина повалилась обратно на скамью, и пугливо запрыгало содержимое её сумки.
Феликс дышал тяжело, лицо бледное, словно лишилось крови. И стоял он так напряжённо, будто готовился прыгнуть диким зверем. Или наоборот, защищал что-то незримое. Совсем иной, как переключателем дёрнули.
— Это моя личная битва, — сказал он тише. — Ты пострадаешь, а мне и дальше нести это бремя, так что уходи.
Не так она представляла это расставание. Он везде главный, и в своих стремлениях, и в её собственных, и даже её тайное желание он обратил в свою личную выгоду.
Нет, тогда уж она останется!
Но Феликс лишил её и этого решения:
— Уходи! — и квартира вновь вздрогнула как при землетрясении.
Алина поползла вверх по обоям и вжалась в косяк, пока не утихла тряска. Дрожь, наконец, утихла как в стенах, так и в её теле. Она открыла дверь и вынырнула в коридор, чтобы навсегда разорвать последнюю связь, что поддерживала она с Феликсом.
Во всяком случае, именно так она считала.
[Феликс]
Вот и всё. Она ушла. Я выключил свет и побрёл в кабинет.
«Вот ты и доигрался, Создатель. Сам же боялся потерять её, и ты сам же её и отпустил».
Для неё это правильный выход.
«А для тебя возможность избежать угрызений совести, случись с ней что плохое».
Чтоб тебя, Эстер, да как ты смеешь такое говорить!
«Я сказала, как есть. Ну ладно, оставим это. Ты избрал такую ветвь судьбы, и не мне тебя судить. Дальше-то что?»
А дальше… не знаю, что дальше. Позвонить, что ли, Жене, сказать, что я вернулся? Видимо, Эдгар у него. Мне так не хватает этого пушистого существа и его умиротворённого мурчания, чтобы хоть кто-то был рядом, кроме тебя.
Я кружил по комнате без ведомой цели. Кожа под бинтами зудела неимоверно. Содрать бы и бинты, и кожу так, чтобы в кровь, чтобы весь яд моей души вытек с ней наружу. Схватившись зубами за край бинтов, я спустил их вниз по руке и не поверил увиденному.
Рука рассечена вдоль и поперёк так, что почти ни одного живого места не найти.
И где я успел так пораниться? Быть не может, что на том бумажном поле, которое я сам себе выдумал.
Дай Бог, когда-нибудь Алина простит меня за всю ложь и недоговорённости. Пусть она вернётся, когда всё будет кончено, когда узнает правду. Но мне не верится, что это возможно.
«Она вернётся».
Столько незнакомых запахов. Словно я не дома вовсе. Не припомню, чтобы моя комната так пахла хвоей. Разве что в моих видениях.