Что он сказал? Почему он на стороне убийцы? Я чего-то не понимаю?
— Да, и в тебе живёт эта магия. Странно, что она дала о себе знать лишь сейчас. Ты должен научиться управлять ею. Но пока ты не поймёшь, как она работает, тебе стоит прекратить писать тот роман. На время.
— Нет... — проронил я. — Я не смогу. Я не смогу не писать... Я умру без романа.
— Не умрёшь, — ухмыльнулся он. — Вот другие точно не умрут. А иначе цикл не прервётся.
— Какой ещё цикл?
Холод завладевал мною, я боролся с ним, но чувствовал, что проигрываю. Окоченевшие пальцы сами собой нащупали ручку во внутреннем кармане пальто.
— Цикл смертей, разумеется. Они не закончатся, пока ты пишешь, не сдерживая твои видения в мозгу. Но ты не бойся, писать ты должен, и ты будешь писать. Тебе только нужна тренировка, чтобы ты умел прятать тьму тогда, когда нужно, и выпускать её лишь по собственному желанию. И лишь после ты вернёшься к роману, чтобы закончить его. Однако цикл настоящих смертей не закончится, пока ты...
— Пока я не убью Эстер.
Слова сами вырвались с губ. Эстер, моё воплощённое вдохновение, привлекательное и непредсказуемое. Моё тёмное «я». Последний роман обязан обрести конец. А пока цикл продолжится. И смертей не избежать. До тех пор, пока я не покончу с Эстер.
Но, покончив с Эстер... не означает ли это, что я покончу с собой?
— Теперь ты понимаешь? Осознаёшь, какой мощью ты управляешь?
— Как я сделаю это? — спросил я. — Как я овладею ей?
— Ты сможешь, ты легко учишься. Говорю же, напрасно боишься, ты гораздо сильнее. Ты выдержишь.
— И ты не заберёшь меня с собой?
Я думал, именно этого он и желал больше всего — забрать меня за грань, чтобы вновь быть вместе, по-настоящему, как раньше. Не разочарование застыло на его лице. Посмертная тоска по жизни. По жизни со мной.
— Папа. Не сердись, пожалуйста. Я скучал по тебе.
Я улыбнулся ему. Крупица тепла сверкнула в его глазах, растопив маску печали.
— Я тоже, — улыбнулся и он, а высеченные на лице морщины разгладились в одно мгновение. — И я никогда на тебя не сердился, мой мальчик.
О, как бы я хотел обнять его — как раньше, как в детстве…
— Оставь его в покое! — с раскатами грома по полю пронеслось далёкое эхо Эстер.
Меня отбросило назад, я падал на спину. Сырая земля приняла моё тело — я лежал в небольшом углублении, не помню, чтобы оно раньше было. Закрапал дождь. Мне не встать. Отца поглотил туман, звать не имело смысла, Эстер изгнала его.
Я лежал в могиле.
— Не смей к нему приближаться! Не смей играть его образом! — услышал вновь Эстер, где-то вдали, куда мне не дойти.
Дождь поливал меня, словно я умирающее растение. Увы, он никогда не пробудит меня от этого ядовитого сна.
«Прекрати писать», — отражённым повтором пронеслись слова.
«Не верь ему», — тихо ответила Эстер.
Дождь поливал меня... И вот я дома.
Что я здесь делаю?
Я стоял на ногах в нашей спальне, по телу растекалась сила, словно я и не ложился вовсе. А мои руки сами по себе зажимали пистолет, без ведома взятый из тайника.
Но я точно помню, что заснул на диване в рабочей комнате.
А помню ли я? Не очередная ли это иллюзия, воплощённая моим разумом?
Алина... Где она? Скорее её найти! Зачем я отпустил её, чем я только думал!..
«Тише, Феликс, тише! Мы здесь не одни».
Я вовремя прервал свой шаг, когда пол в прихожей зашумел от чужих движений. А я так и не запирал дверь после ухода Алины…
Как ты ещё почувствовала, Эстер. Но кому здесь быть, кроме нас?
«Нашему врагу. Он пришёл за тобой. Готовься принять его, как и хотел ты».
Я вскинул пистолет и вжался в стену. Движения становились громче и увереннее. Шаги близились. Я направил дуло к проходу и стал ждать.
Кто бы то ни был, мы готовы к встрече.
В комнату вошла худая чёрно-белая фигура с разбросанными по плечам волосами, которая послушно остановилась, едва зайдя через порог, как только я заговорил:
— Стоять. Ничего не делай. Обернись и подними руки.
Она выполнила мою команду, и моему взору предстала измученная женщина в грязном порванном платье, частично обнажавшем её залитое струйками крови тело. Лицо, как и пустые ладони, было усыпано тёмными засохшими пятнами. И это лицо принадлежало Илоне Сельстрём.
— Здравствуй, Феликс. Не обращай внимания, что я в таком удручённом виде, так получилось... Узнаёшь меня?
Я не спешил опускать пистолет. Кроме как дня убийства Латунина я никак не мог вспомнить, где бы я видел её ещё. Однако от неё веяло чем-то знакомым, словно я действительно когда-то её знал.
— Не помнишь? — спросила Илона, когда я закачал головой. — Неудивительно. Столько лет прошло. Да и кому легко жить с целой вселенной личностей в одном мозгу.