Или, правда, знал? Иначе как ей знать меня. Кто она?
И Илона заговорила нараспев:
— Могучий Север никогда не обречёт своё Дитя на бессмысленные страдания. Его испытания есть путь к счастью. Пройдя испытание, будешь достоин обрести шанс на счастье, — она улыбается. — Вспоминаешь?
Господи. Это одна из тех волшебных сказок, которые я слушал в детстве, когда наша семья жила на озере. И привиделся мне тот чудный дом, одинокий посреди лесов, куда я так часто бегал мальчишкой. Да, я вспомнил. Струны никельхарпы зазвенели в такт оживающим образам. Я вспомнил!
— Ты Сказочница.
— Верно. Ты любил меня так называть, — она опять улыбнулась, на сей раз так знакомо, как в детстве. — Ох, это непостоянство человеческой памяти, от него идут все беды и невзгоды. А Север ничего не забывает. Как и я.
Я опустил пистолет, и Илона подступила ко мне.
— А теперь идём. Он ещё вернётся, скорей.
— Куда идём? Кто?
— Потом объясню, скорей!
Илона взяла меня за руку, когда с треском распахнулось окно, полыхнув занавесками. Из него в спальню заструилось нечто, напоминающее жидкий дым, едкое, гнилое, и в то же время свежее, как хвоя после дождя. Оно приближалось.
— Он здесь! — Илона потянула меня в коридор так, что сумка, висящая через моё плечо, ударила по пояснице.
Я не успел ничего понять, как очутился в водовороте тьмы и света, куда закинула меня Илона. Она парила где-то рядом, вне досягаемости. Я кричал, но не издал ни звука. Тысячи невидимых игл пронзали тело. Никакой тверди под ногами, я летел, меня уносило прочь от всего, к чему касался, и вне моих знаний то, куда прибьёт меня сей поток.
Берегом оказалась чаща кустов под пасмурным небом. Не то парк, не то случайный зелёный островок. Я приземлился на самые сучья в обнимку с сумкой, умудрившись удержать ещё и пистолет.
— Да брось ты его, брось! — откуда ни возьмись, на подмогу подбежала Илона. — Это не то оружие, что поможет тебе. Твоё оружие здесь, — и провела пальцем по молнии сумки.
Ей и это известно. Мои бумаги, сохранившиеся после форта, там же мои ручки и планшет с черновиками «Убивая мёртвое», и в них моё спасение. Она права во всём.
Но пистолет я решил не бросать. Едва я поднялся, как Илона опять потянула меня за собой, и мы со всех ног помчались вдоль мрачных деревьев и потрёпанных кирпичей малоэтажных домов, распугивая по пути толпы сухих листьев.
— Нам не стоит появляться на улице, лучше дворами, — кинула Илона через плечо, когда я чуть задержался, чтобы хоть чуть-чуть оглядеться.
— Так куда мы направляемся? — спросил я нетерпеливо.
— Туда, где этот твой Тальквист нас не найдёт. Не думай пока ни о чём, твои мысли призовут его, просто беги, — её пальцы сильней сдавили мою ладонь.
— Я не умею ни о чём не думать! — запротестовал я.
— Постарайся!
Более я и не старался с ней заговорить. Выждать время, вот моя цель. И не думать о Тальквисте. Улучу момент, когда она расслабиться, и там-то я выведаю у неё все секреты.
Собирался дождь. День обратился в глубокий вечер. Листья чертовски мешали бежать, намереваясь свалить на землю. Но живительный ветер подталкивал нас вперёд. И мы бежали.
Не без причин мне приснился отец. Он один поведал бы мне, как сражаться с тьмой, как превратить слова в искромётное оружие. Неясно лишь, зачем Эстер стала прогонять его. Если только это Тальквист явился под его личиной. Сны не более чем видения, но когда видения становятся правдой жизни, тогда и во снах есть крупица истины. А зёрна правды и лжи так похожи друг на друга.
«И о нём прекрати думать. Душу себе терзаешь».
Я не стерпел. Я вырвал руку и прекратил свой бег. Мы завели себя в захолустный двор с узкими стенами, самый мрачный из тех, что мы прошли. Илона встала и отпустила мне недоумённый взгляд. Мой черёд водить.
— Илона, я так не играю, — и я снял предохранитель с пистолета. — Никуда я бежать не собираюсь. Я хочу видеть его.
— Ты с ума сошёл? Тебе его не одолеть! Не так!
— А кому, тебе, что ли? — намекнул я не её изорванный внешний вид. — Нет, Илона, прятаться я не собираюсь, и я встречу его как мужчина мужчину.
— Ты совершаешь ошибку, — зашипела она, разочаровавшись.
И я обратил внимание на её шею. На ней был кожаный чокер со свисающим с него шестигранным маятником, идентичный тому, что был на Тине.
И закрапал дождь. Капли барабанили по коже, одежде, земле, затопляя её с новой секундой жизни. Земля пошатнулась на лёгкий миг, и вернулся аромат хвои. Вокруг нас завертелась полоса дыма, расплываясь в дождевой завесе струями чернил.
Барьер меж реальностью и мифом. Нам не выйти.