— Спасибо, Денис. Мне уже лучше… Я пойду.
— В таком состоянии? — взбунтовался Денис, едва я устремился к лестнице. — Посиди ещё у нас. Нет, не в камере, а по-человечески, кофейку хоть глотнёшь.
— Спасибо, но, честно, я пойду, — отделался я фирменной улыбкой и подошёл к ступеням, ведущим вниз.
«Мы повязаны, Феликс. Убив меня, ты убьёшь и себя, — прошептала Эстер. — Ты же помнишь об этом, верно?»
Увы, милая. Я вынужден это признать. Сначала перестать писать. Потом убить собственное вдохновение. И закрыть путь наружу для моих демонов... Я давно понял, что не смогу отказаться от книг. Значит, придётся перейти к насилию.
Все дороги вели к Серебряному озеру.
— Феликс, — моё собственное имя прорезало душу, — если ты что-то задумал, скажи сразу.
Нет, Денис. Не скажу.
А настроен он был серьёзно. Если продолжу молчать, обязательно прорвётся в мозг. С меня достаточно одного раза. Да и ему тоже.
— Феликс! — а Денис настаивал, не просил, заставлял признаться.
Нет, покачал я головой. Я не могу. И оставался лишь один выход...
Я найду Серебряное озеро и покончу со злом, изгоню убийцу — и верну домой Алину. Неважно, как, неважно, какой ценой. Пускай я и погибну. Другие спасутся.
И я бросился бежать.
Вниз, на первый этаж. Споткнулся на последней ступени, но не рухнул. Высматривая выход, я помчался вдоль дверей по зову интуиции, растолкал людей, стоявших на моём пути, и, наконец, вырвался на воздух. Ветер обдал меня надеждой на свободу.
Но нет той свободы, в которой я нуждался. Перед глазами поплыло, потемнело, предвещая вероятный приступ тьмы.
Не в этот раз, я не поддамся на эти козни.
Я побежал прочь, когда за мной в погоню из отделения выскочили Денис и ещё двое бравых ребят, в которых я никого не узнал. Да и неважно. Главное скрыться. Укрыла бы тьма моё тело, как укрывает душу, я б поддался ей. Не в этот раз.
Мне неизвестно, где я окажусь после того, как оторвусь от преследования, важно лишь сбежать и остаться наедине с собой, и тогда я точно решу, что делать.
«Мы справимся, Феликс. Я на твоей стороне. Пока мы вдвоём, нам всё по плечу».
Непривыкшие к бегу ноги вскоре заныли, лёгкие наполнились сухой горечью. Я насилу передвигал тело дальше по улице и боялся, что свалюсь наземь в любой следующий миг. Однако та внезапная искра, зажжённая по голосу Эстер, подарила мне второе дыхание, и бег мой стал легче, быстрее, увереннее.
Не растерять бы эту искру, пока тьма продолжала красться ко мне. Она не отстаёт. И они не отстают.
— Феликс, стой! Да стой же, мать твою!..
Затухающим эхом сквозь рифы города и лязг неугомонных мыслей доносился до меня крик Дениса. Останавливаться я не собирался. Но силы иссякали.
Становилось всё темнее и темнее вокруг меня. Я едва находил дорогу, пробираясь через плывущие массы людей. Эстер подгоняла меня, но тело сдавалось. Ненароком споткнувшись, я прижался к стене какого-то дома, и свет погас во мне. Я принуждал себе идти дальше, вслепую перебирая стену пальцами, другой рукой задевая прохожих. Эстер поддержала меня, когда я вновь чуть не рухнул, затем вывела куда-то во двор, судя по угасавшим голосам.
Так и есть, мы свернули в глухие безлюдные дворы. Никого посреди кривых дебрей и кирпично-бетонных коробок. Плывущие чернилами полосы закружили вокруг нас, и дыхание оборвалось на короткое мгновенье.
По сторонам замелькали чёрные силуэты. Сливаясь с толпой, они следили за нами, грозились двинуться, пойти навстречу... Это не люди. Это нечто иное.
Казалось, погоня отстала, бояться уж нечего, но эти силуэты — не мерещатся ли они в полуобмороке?
Я балансировал на грани. Я более не представлял, где шёл. Одной ногой ступал в реальности, а другой — в иллюзиях. Где-то между сном и явью ко мне пробиралась недоступная доселе энергия. Сила, похожая на ту, что я сумел в себе найти — но иная, другой природы, неживой, но и не мёртвой. Она царапалась, навязчиво тёрлась, прорезая путь лезвием грани. Шрамы под бинтами засаднили, уловив вибрацию перемен. Краски сгущались, мерцали льдом на солнце, выглянувшем из облаков, и властвовали среди безумно контрастных цветов переливы серебра и бирюзы. Мир неощутимо менялся, пусть я и знал, что его изнанка не раскрылась никому другому, кроме нас двоих.
Куда ты ведёшь меня, Эстер?
Она ответила мгновенно:
— Туда, где нас не найдут, где ничто тебя не тронет.
С её словами я окончательно ослабел. Я развалился на грязном асфальте, и вес собственного тела пригвоздил мою душу к земле. Иглы призрачной энергии как кровь выпускали волю — или же, наоборот, впрыскивали в неё смертельную дозу спасительного средства... Не хочу думать.