— Вставай! Нас могут найти!
Пальцы шевельнулись против моей воли. Тело приподнялось на багровых руках, но не сумело продержаться и вновь прильнуло к земле. Я уже ничего не хотел, но ненасытная Эстер упорствовала и толкала меня вперёд, а колючая энергия взывала к действию, требуя свершений.
— Это я должен управлять тобой, а не ты мною. Я твой Создатель.
Сам не знаю, как мне хватило сил произнести это. Чёртова Регрессия, как я помыслить мог о поражении!
— В таком случае, я отдаю долг моему кормильцу, — и на этом месте, я клянусь, незримая Эстер улыбнулась внутри меня, потому что улыбнулся я. — Верь мне. Мы пробьём себе дорогу.
Ты права, мы должны сражаться, поддаваться нельзя. Я не разочарую.
Неведомым чудом я поднялся на ноги. Выпрямился, раскрыл глаза...
И столкнулся лицом к лицу с чёрными призраками.
От них пахло водами Хопеаярви.
Они пришли за нами.
— Младший Темников, — зашипели духи. — Их энергия. Тьма, что не находит покоя и мешает другим. Темникова кровь, ни с чем не спутать. Та, что осквернила наш мир!
Я отдёрнул руку, пока грязный призрак не коснулся её. Тёмные души окружили со всех сторон, заслоняя погибающий вечерний свет. Неизвестно, что они затеяли, но к добру это бы однозначно не привело. Совсем скоро кто-то бы точно коснулся меня, прорвал насквозь тело, дабы высосать тайную силу до последней капли. И тогда бы они осознали, что я не один.
Я вытянул перьевую ручку из кармана пальто, и отрезвляющая прохлада её корпуса просочилась в мои вены, на удачу нашёптывая кровь.
Но вслед за той прохладой вдруг прокатилась ледяная волна страха — Эстер покинула наше тело. Ни тихого стука в затылке, ни шелестящего дыхания, сдувающего пустоту. Моя душа опустела, словно потеряла опору, как в тот день моей мнимой смерти, когда меня настигла личная чёрная зима.
А они приближались, не спеша, наслаждаясь предвкушением. Призраки зачаровывали плавными движениями, колдовскими запахами, вместившими в себя и страх за жизнь, и тоску по утраченному детству. Не утонуть бы в них как в собственных видениях, засыпать нельзя, не то погибну. Сбежать отсюда, отозвать тьму, спасти тех, кого можно ещё спасти от личного проклятья! Хотел позвать Эстер — нет, я выше этого, я сильнее. Я сам одолею их.
Я поднял перед собой ручку и морально приготовился вывести новые слова на изрисованных бинтах.
И от кончика ручки поплыла изящная струйка чернил, переливаясь в застывающем времени. Она подобна разрезу в пространстве, выпускающая наружу его кровь. Не забылась сила вдохновения, она вновь засияла во мне, но уже вместе с тайным даром, в этих чернилах, во всём пространстве вокруг меня.
«Ты взывал к тому фонтану из люка, укрощал целый шторм, спасал Сказочницу как никто другой. Ты можешь больше. Не бойся».
И не собираюсь.
Я полоснул по воздуху моим оружием. Чернильная полоса заискрилась белизной, прожгла туманную ауру призраков и растворила их мрак. Ослеплённые, они расходились прочь, не в силах причинить мне вред, но оставались и другие, ещё не вкусившие мой свет. Их неустанные руки пачкали всё в округе, от асфальта и стен домов до моей одежды. Они тянулись ко мне, дёргали за края пальто, искали слабое место, чтобы пробиться ко мне. Но я отгонял их, чернила превращались в вихрь пылающей звёздной пыли, а мои желания — путём к свободе.
Момент истинного катарсиса. Я наслаждался обретённой силой, которая рвалась из меня фонтаном, озаряя тьму невиданным огнём.
Я писал новую реальность. Моим желаниям отныне не нужны слова, они сбывались и без них. Чистое искусство. Чистая магия.
Я — настоящий творец, каким и должен был стать по предназначению.
Отец бы мной гордился.
— Можно бежать, Создатель, за мной!
Цепкая хватка Эстер потянула меня через дворы, которые растянулись в огромный бесконечный коридор, обволакиваемый глухим дымом. Свет наших душ в одиночку служил путеводителем сквозь сюрреалистический туннель, которое рисовало наше воображение.
А за нами, беглецами меж двух миров, стелилась чернильная ниточка, так и идущая от моей верной перьевой ручки.
Но нет, погоня не отстала, напрасно радовался раньше времени. Чёрные души затухающими кометами летели по пятам. Ветер пепла и гари обрушился на нас, затушив часть сияния. Порванные вконец бинты сошли с моих рук, и ветер призрачного мира жадно подхватил их и унёс в глубины тьмы. И пахнуло расплавленным железом.
Как кинжалом в спину врезалась боль. Мельком проплыли случайные образы, прежде чем я развернулся и вонзил ручку в грудь напавшей тени.
Она не одна. Окружают, откуда ни возьмись. Шипят, проклинают, жаждут исцеления от ядовитых ран, лишь особые души способны утолить их жажду. Они смело и быстро окружают меня, запускают руки под одежду, облепляют меня...