Как я заорал от боли, аж сам ужаснулся, словно оборвалась очередная нить души. Алина залепетала в волнении и страхе, явно стараясь меня успокоить. Я перестал смотреть, что она делала с ранами, вперившись в деревянный потолок, испещрённый жилками. Взглянул вниз лишь тогда, когда Алина перевязала кисти свежими полосами марли.
Я всё тебе объясню, совёнок, обещаю, в этот раз не утаю ни слова!.. Но сейчас я не мог говорить. Лишь бессвязно шептать.
— Вот так. Отдохни немного. Спускайся, как тебе станет лучше.
Она улыбнулась?.. Зачем притворяться? Я того не стою.
Проследив, как она выходит, я сделал глубокий вдох и повалился на спину, отдаваясь тишине и ложному покою перед грядущей бурей...
[Уриэль]
На улице уж стемнело, когда мы с Тиной собрались в путь. Тормозить нельзя! Нельзя терять ни минуты!
И вот мы на дороге. Едем как можно скорее. Тина позади и крепко держится за меня. Интересно, каково сейчас Эдгару, что сидит в рюкзаке на её плечах.
А Тину не узнать. И далеко не из-за шапки, под которую она убрала все волосы. И не из-за широких джинсов и моей мешковатой куртки поверх её кожаной.
Она налепила на подбородок пластырь, это раз. Она замотала шею дряхлым шарфом, чтоб скрыть чокер, это два. Она умудрилась ударить себя по глазу так, чтоб он остался целым, но чтоб под ним надолго остался огромный синячище, это три.
Такой вот драчливый пацан. С душой амбициозной девчонки.
— А как мне тебя называть, если нужно? — кричу я сквозь шум машин. — Не знаю, какое имя сойдёт за мужской вариант «Тины». Разве что «Констан-тин»?
Она привычно смеётся.
— Меня раньше называли Крис, но, кто в теме, и так знают это прозвище. Оно мне больше не нравится. Можешь придумать новое!
— Постой-ка! Крис? То есть, Кристина?
— Ну да. Это моё полное имя. Слушай, а что, давай «Костя»! Отчего б и нет?
— Чего я только не узнаю, — подмечаю я.
— И чего только мы не натворим, — подхватывает Тина. Точнее, «Костя».
— О, так мы ещё и на Константиновском проспекте!
— Суперский вообще символизм, а? Ха-ха!
Дом серо-розового цвета. Ещё немного. Решётчатые окна. Почти на месте.
Тормозим на свободном месте вблизи входа. Перед которым шныряет знакомый низенький товарищ с большим капюшоном.
— Блин, это Денис, — шипит Тина. — А нам к нему.
— Да ты не очкуй, Кость, не узнает он тебя, — потихоньку вживаюсь в роль, на что подталкиваю и её.
Я вскакиваю с седла и смело подхожу к Денису. Тот замечает меня, откровенно морщится и идёт от меня прочь вдоль стены.
— Сафонов! Нам надо поговорить о Феликсе.
— Да погоди ты, не до тебя щас! — Денис замахал руками, всячески гоня меня прочь. — Сбежал твой Феликс!
Чего? Это что ещё, как?!
— Как это сбежал? — подхожу к Денису спереди и начинаю допрашивать. — Откуда? Как так получилось? Что происходит!
А он прислоняет пальцы к вискам, вовсе отвернувшись от нас двоих к стене. Так и стоит секунд десять. Вдруг он вскидывает голову, и капюшон падает с неё на плечи.
— К-какого... хрена?! Та-а-ак, пойдёшь со мной, Евгений!..
И он силой тащит меня по улице. Бежит изо всех ног! Как я только не спотыкаюсь позади!
Оборачиваюсь на Тину-тире-Костю. Мчится следом, придерживая рюкзак с Эдгаром.
Что вообще происходит?!
— Какой нахрен снег, какая дырень, вы чё несёте вообще... — шипит Денис под нос, таща меня куда-то во дворы. — Вы ж не хотите сказать, что он просто взял и испа... Твою мать.
Я врезаюсь ему в спину, стоило тому резко затормозить.
Нам на плечи падает снег...
Весь двор усыпан снегом. Он сверкает в свете вечерних фонарей как конфетти. И идёт он только в этом определённом месте. Посреди дороги, где мы и находились — широченная вмятина в асфальте, будто след от метеорита. Деревья по соседству обгоревшие, хоть и не осталось огня. На стенах в целях метрах от впадины — чёрная копоть.
Неужели это всё Феликс?
У вмятины кружили полицейские. И вороны с голубями. Как будто слетелись на наше с Ти... на наше с Костей присутствие.
Кстати. Оборачиваюсь. Эдгар в рюкзаке встревожено замяукал, царапая изнутри иллюминатор. Что-то чувствует.
А она, интересно, тоже?
— Чего, дружище? Пропал твой хозяин, — Денис легонько стучит в иллюминатор.
Просто взял и испарился.
Эдгар шипит на него как на злодея. Как если бы он повинен в исчезновении Феликса. И опять бьёт лапой.
Денис мрачнеет сизой тучей, поднимает глаза на Тину...
— А ты чего смотришь, глазки строишь, а? Думаешь, не узнал? — и срывает с её подбородка поддельный пластырь.