Блин, он разгадал нас! Надо было и в мыслях называть её Костей!
Вот я лоханулся.
Она отходит назад, готовая бежать. Птицы в округе всполошились, часть взлетает в чёрное небо.
Даю ей знак не спешить. И нащупываю в кармане маркер и клочок бумаги — в чемоданчик залезать долго.
— То-то я думаю, от чего я не слышу твоих мыслей, — Денис берёт её за лямку рюкзака. — Я устал покрывать тебя, дорогуша. Не лезь, куда не просят, сколько мне твердить тебе?! Ты типа такая крутая, да? Спасаешь любимого писателя, ещё и с его дружком сблизилась, ага?
Разнять бы их! Как он смеет! Уже рвусь!..
Тина даёт знак — не надо. И держится стойко. Прикусывает губу, но лицо не теряет.
— Я не вру. Я делаю это ради них, — вдруг говорит она, кивая на меня.
Чего?
— Чего? Ты серьёзно? — Денис чешет подбородок и грубо отпускает лямку. — Хм, надо признать, твои старания заметны. А с Илоной ты залажала. Признайся мне… — и отводит от её шеи шарф, оголяя чокер. — Что ты видела на самом деле?
Тина молчит.
В голове шумит сломанной колонкой. С тех самых пор, что мы приехали. Сейчас сильнее. Виски пульсируют, руки тоже, сую их в карманы. Требуют маркера…
Она ничего не видела. Не то, что нужно тебе, это точно — оставь её.
Денис оглядывается на меня и отводит уголок губ:
— Я тебя услышал.
— Сафонов, ты чё застрял там! — кричат у метеоритных размеров вмятины.
Всматриваются в нас. Мне едва разглядеть этих людей, как и им нас. Снежные хлопья запорхали под ногами.
Что-то зреет. Молчание тяготит.
И тут…
«Убирайтесь отсюда немедля, оба! — почти подпрыгиваю от голоса Дениса, разлившегося в моей голове. — И без того натворили всего. Но если же вы реально напали на след Феликса, идите по нему. А я подоспею».
Аж уши заложило! Зачем же так орать, ой.
— Эй! Это ж тот чувак! — орёт кто-то у вмятины.
О, чёрт. Меня узнали? Что я был на месте преступления?!
Эдгар подаёт голос. Паника! Ему тоже страшно.
Конечно, теперь ещё и Тину узнают — и именно по рюкзаку с котом. Всё, за что мы берёмся, похоже на фарс. Писать и рисовать преступников и читать про них — одно. Быть преступниками — совсем другое!
Полицейские напрягаются, смотрят. Пялятся. Шевелятся.
О, чёрт!
Вмиг вынимаю клочок и дорисовываю на нём пару деталей. И подпись как ключ зажигания. Не зря подготовил заранее, я как чувствовал! Штрих, штрих, быстро, быстро! Это наш спасательный круг.
И последнее. Начало отсчёта. Одно слово. «Сейчас».
Денис толкает меня в плечо и заслоняет от впадины. А оттуда к нам уже бегут. И кричат. Вместе с птицами, поднявшими вой.
— Что бы вы двое ни задумали, найдите его. Живым! И максимально в рассудке! Живей!
Тина хватает меня за рукав, и изрисованный клочок падает на тонкий снежный ковёр. На бегу она поправляет рюкзак с Эдгаром, который полицейской сиреной заверещал от страха.
Поднялся ветер… Ледяной! Снег бьёт в лицо, впивается в кожу. Десятки крыльев трепещут около нас, живым щитом огораживая от опасного мира.
Я начинаю думать, как Феликс.
«Спасаешь любимого писателя?» Не знаю, как Тина — но я бы ни за что не пошёл на все эти риски, будь на месте Феликса кто другой.
По-прежнему сжимаю маркер, пока наши ноги обжигающе врезаются в асфальт. За нами человека четыре. Орут, спешат следом. Вороны и голуби окольцевали и их, застилая путь.
А-а! Спотыкаюсь в темноте. Я не привык так бегать!..
— Ури! — Тина тащит меня за капюшон.
К нам почти подбегают. Дениса среди них нет. Значит, не жалко.
Маркером делаю взмах в их сторону…
И птицы градом обрушиваются на наших преследователей. Подчинив маленький снежный ураган, крылатые воины сбивают их с ног. Пристают, забиваются под одежду, дёргают за волосы — нет, не с целью ранить и убить, но остановить.
Я знаю, что я делаю, я чувствую это! Не знаю, как. Да и неважно!
Тина плещет руками — и засверкавшие снежинки воссоединяются в огромную снежную волну, что обрушивается на полицейских. Или кто они там? Неважно.
Я поднимаюсь, и мы бежим дальше. Быстрее, быстро! Но уже не страшно.
Сама природа на нашей стороне. Птицы и ветер, послушные моему маркеру, баррикадными стенами преграждали путь грозившему нам злу.
Я начинаю понимать Феликса. Я становлюсь таким же, как он.
Вот мы и на основной улице. Мы спасены!
Лихо запрыгиваю на мопед. Тина не тормозит. Но бравые ребята на подходе. Птицы колесом кружат сверху, осыпая перьями. Поворачиваю ключ — и мы летим вместе с ними. Будем петлять по улицам, пока не спадёт тревога.
Крутой поворот! Чёрный трен стелется за нами, чёрные стрелы огибают нас по обе стороны. Сплошная темнота, сверкающая фонарями и окнами.