— Смотри. Это может показаться опасным. Если что, я тебя подстрахую. Я нарисую рунический портал.
— Портал? Правда? — ахает он.
— Угу. Я представлю себе место, куда мы должны попасть, — стираю со стены налипший слой снега и добавляю. — Правда, я не знаю, где она может быть, но я всё улажу.
На деле порталы — это лучшее, что я умею делать из магии Воздушных Рун. Лазурные символы полились с моих сверкавших пальцев. Вздыхаю от наслаждения лёгким паром, как они покорны в моей власти. Магическая пыль лепит их воедино, запуская межпространственный проход…
И мы приехали… Падаем на белый кафель. И затем…
О Боже, нет! За что! За что ему всё это!
Еле держусь от криков. По-другому бы у нас не вышло проникнуть! Я не думала, что для простого человека переход на такое короткое расстояние, пусть и в первый раз, переносится настолько тяжело! Бедный Ури. Шепчет что-то. Кровь носом! Весь дрожит, встать не в силах, мне не отвечает.
Это снег виноват. Он всегда падает тогда, когда грядут ненастья.
Вот и застряли. Спрятались в туалете для инвалидов. Заперла дверь, затаскиваю Уриэля в угол, пока он приходит в себя от портала. Сдираю с себя одолженную куртку и укутываю его плечи.
Эдгара выпустила на волю, ему тоже нужно успокоиться от стресса. Потрястись в рюкзаке ему пришлось знатно. Эдгар походил немного, размялся, однако вернулся к нам, свернувшись пуфиком на коленях Ури.
Не заходите к нам никто, не заходите, прошу…
Не знаю, сколько прошло времени, но оно явно пошло на пользу. Уриэль, похоже, оправился, вот дышит ровно. Открывает глаза… такие же яркие, такие же цветные.
— Тина… Это жесть, — выдавливает он.
— Прости меня, Уриэль! Я, правда, не хотела этого, я не…
— Да забей, всё нормально, — он вдруг улыбается с прищуром. — Но больше я туда ни ногой.
— Договорились. «Ох, как же отлегло!» — и я улыбаюсь в ответ.
Отлично. Можно и подниматься. Предлагаю ему помощь, но он встаёт самостоятельно. Всё и впрямь нормально.
Смотрюсь в зеркало. Синяк под глазом успешно прошёл. Особо не пригодился. А жаль, было весело. Цепляю обратно на нос серьгу и сдёргиваю шапку, выпустив наружу мою зелень. Прятаться нет более смысла.
Я — это я.
В больнице святой Елены живёт несколько призраков, которые либо сами выбрали себе этот путь, либо их сверху наказали наблюдать за этим местом и его обитателями. Я нахожу одного из таких призраков — приятного вида девушка, с которой я как-то уже общалась тут, её ещё пространно зовут Вета — которая легко соглашается найти для нас палату Юлии Темниковой. Коридоры этажа, где мы очутились, почти пусты. А если замечаем, что идёт кто из персонала, мы прячемся в ближайших палатах.
О, чёрт, на сей раз не повезло. Какая-то бабуля сразу скалится на нас и орёт ругательства. Мы оба еле дожидаемся момента, как бы улизнуть, чтобы никто нас не засёк.
Стыд и позор.
Так и доходим до нужной палаты. Вета нас оставляет, и Уриэль медленно открывает дверь.
Светловолосая женщина с осунувшимся лицом недвижно лежит на койке. Разглядев её ближе, я узнаю определённые черты, которые явно передались от неё Феликсу. Мягко касаюсь её плеча. Не шевелится. Я жмурюсь и отвожу руку.
— Она ещё без сознания.
— Блин, — никнет Уриэль, навалившись на стену. — Такой путь проделали.
— Ну и ничего, — говорю я. — Идти нам всё равно некуда, а делать что-то надо было.
Уриэль слегка медлит, но кивает головой. Сам согласился на это мероприятие.
И мы решаем подождать. Сами не знаем, чего. Просто. Какого-нибудь знака.
Мы находим стулья и ставим их по обе стороны койки Юлии. Эдгар, которого я вновь выпустила из рюкзака, успевает устроиться на её груди, свернувшись пушистым калачиком.
— Ты смотри. Один По-младший знает, что ему делать, — тихо смеётся Уриэль.
А что? Говорят, кошки умеют лечить. Я не проверяла, но вдруг получится? Потренируемся на нашем коте.
Сначала мы молчим, не придумав темы для коротания времени. Замотались мы, не то слово. Даю Уриэлю возможность подремать на стуле, пока сама поглаживаю точно так же дремавшего Эдгара. Мне не до сна, я фактически разучилась нормально спать.
Я бы пока попробовала некоторые сочетания Воздушных Рун, чтобы побыстрее излечить Юлию. Рисковать не хочу. Я всё ещё путаю их, вдруг напишу что неверное, и это ранит её?
Нафиг оно надо.
Уриэль просыпается. Проверяет часы на смартфоне — он спал меньше получаса. Говорит, что ему хватило.
После этого он открывает свой чемоданчик...
Я поняла. Он хочет зарисовать Юлию. Чтобы она «ожила», так сказать.
Он устраивается поудобнее, скрестив ноги и положив скетчбук на колено. Линией за линией всплывает грифельный портрет сияющей радостью женщины, которая едва ли походит на ту измученную пациентку, у койки которой мы сидим.