Про Эстер он признался. Молодец. Осмелился и сделал. Наконец-то.
— Я подозревал об этом. Ну, это, не в смысле, что это какая-то форма шизофрении, просто, ну...
Промокашка. Что я несу вообще!
— Он не шизик, я просто считал, что он прикалывается! Сама знаешь, как он обожает отыгрывать героев вслух, что своих, что чужих!
— Знаю. Понимаю, — тускло говорит Алина. — Типичный Феликс.
Не убедил. Точно думает, что он шизик. Ещё и убийца. Но Илону убила Эстер, не Феликс, он не считается!
— А про то, по какой причине сбываются его книги, он рассказывал?
— Тому есть причина? — она бросает скептично. — Разве это не какой-то маньячина, желающий нам всем смерти?
Почему он это не признал? Это же самое главное! Всё дело в нём, сам же говорил.
Точно! Всё столь очевидно!
— Маньячина сейчас не важен. Феликс — центральное звено событий. Послушай…
Больно говорить. Феликс слишком долго берёг Алину. Если он так и не решился, то тогда это скажу я.
Простите меня. Так нужно поступить.
— Послушай, Алина. Не смотри на то, что у него вторая личность или что там у него в голове. Феликс — не сумасшедший! Он и впрямь умеет воплощать свои творения в реальность — потому что я такой же! Я сам умею превращать рисунки в магию, а Феликс — свои рассказы. Мы повязаны общим проклятьем как писатель и его иллюстратор! Так что, как только он заговорит об этом, верь каждому его слову. Ты же слышала, что Тина сказала про его магию, как он боролся с убийцей?
Алина молчит. Едва не роняю телефон, так обдало меня внутренним током. Ёрзаю на стуле, стараясь не смотреть ни на Тину, ни на слушавшую нас Юлию.
Мне страшно, и не на шутку.
— Так я и думала. Теперь я следующая.
Чего?!
— Давно я это подозревала, — отчеканила Алина тихо, но твёрдо. — Всё пошло от него. Он и правда колдун, а проклятие у нас семейное. В конце концов, я тоже хоть никакой, но творец.
Снова передёргивает внутренним током.
— Это как ещё?
— Я же жена писателя. И я же соавтор некоторых его книг.
Господи! А ведь да. Зато я помогал Феликсу писать про Эстер, и...
— Это не тема, сбываются лишь книги про Эстер, всё дело в ней!
— Не только про Эстер. Любые, стоит лишь пожелать!.. Тсс. Он идёт, — опять шепчет Алина. — Я поговорю, ладно? Я всё узнаю до конца! — и смело повышает голос.
Я открываю рот, чтобы предупредить — грядёт нечто, на сей раз их с Феликсом точно не обойдут стороной — но...
— Алина! — Тина вдруг вырывает телефон и кричит в отчаянии. — Маньяка зовут Эрнест! Эрнест и Астра, спроси про них! Пусть скажет!
И звонок прерывается.
***
«Я не гнала тебя прочь, сама хотела уйти.
Судьбу нам не пророчь — с ума нам не сойти.
Быть может, ты ещё вернёшься, устав от тайны своей,
Быть может, ты всё же вернёшься и расскажешь о ней.
Я жду тебя, милый, несмотря ни на что.
И придёшь ты бессильный, смирившись с судьбой.
И ты будешь другой, но будешь со мной.
Приму тебя любым... только тайну раскрой.
(я жду тебя, Феликс)
(21.10.2017)»
***
[Феликс]
— Я нашёл это у тебя на столе, — сказал я на ходу, показывая Алине листок со стихотворением.
Я ворвался на кухню, когда она говорила с кем-то по смартфону. Мне не имело тогда значения, кто был на том конце провода, хоть я и сразу понял, что она не хочет, чтобы я знал, что они обсуждали. Она швырнула смартфон на край стола и вскочила со стула.
— Ты снова начала писать? — я громко вдавил страницы в столешницу. — Почему мне не сказала?
— Феликс, это всего лишь стихи, что здесь не так?
— Что не так? А вот что! — я разобрал листки и показал то самое стихотворение, вызвавшее во мне бурю сомнений.
Она хотела, чтобы я вернулся. И я пришёл к ней, сам того не ведая.
— Ты сама просила меня не писать мой роман. А тем временем сама пишешь у меня за спиной. Как будто мы чужие?
— Мы и есть чужие, Феликс, с этого самого дня! — Алина ударила по столу. — У тебя есть Эстер, для неё и старайся. Но чтобы ты мне запрещал писать!..
Упрямая как всегда. И абсолютно глухая в своём упрямстве.
— Так, Алина. Давай разберёмся в том, что каждый из нас думает, раз и навсегда, — подошёл я ближе.
— Не смей… — она отпрянула взъерошенной птахой. — Не хочу больше знать…
— Нет, послушай меня! Послушай...
Но далеко она не ушла. Я заставил её обхватить руками мою голову, и неважно, что она не услышит тот хаос, который годами правит в моём мозгу.
— Я скажу тебе, что не так. Во мне живёт настоящий монстр. Это другой вопрос, что я люблю этого монстра с тех самых пор, как он поселился во мне. Но! Если я перестану писать, он сожрёт меня. Если я брошу, кошмары выберутся. Они оживут, они ранят тебя, Алина. Они могут ранить!..