— Ни слова больше! — крикнул я ветру. — Уж я придумаю, как расквитаться с тобой!
Храбрый самолётик вернулся сквозь шторм, опоясав круг вокруг меня, и повёл меня дальше.
И мы нашли её. Почти как в книге, с одним условием — там озеленённая крыша здания, а здесь природа во всём проявлении. Самолётик выполнил миссию и распался на безвредные искры, унесённые прочь.
Алина стояла на высоком камне, за которым стелилось небольшое озерцо. «Очень опасно стояла, будто упадёт в любой новый миг». Кончик её ручки светился, очерчивая контуры земли и наших тел, и беспощадные потоки обдували её лицо, трепля за волосы — «как если б ветер ощупывал её, ища, как легче её подцепить. Она немо признавала свою вину за то, что пока не успела совершить».
Прекрати цитировать, Эстер, и без того тошно!
«Тогда действуй. Ты писатель, а не я. У меня сил не осталось».
Непогода усиливалась, заглатывая тяжёлое дыхание Алины. Камыши метались вместе с ветвями. Противоположный берег застелило сплошным фоном. Я видел только её посреди плывущей черноты.
— Ты был прав вчера, — пробилась Алина через шум урагана. — Кому-то придётся страдать. Без жертв не обойтись, когда спасаешь привычный мир.
— Ты не станешь жертвой, — откликнулся я и потянулся к ней. — Идём домой, забудем, что было!
— Нельзя! — крошки камня заскреблись под ногами. — Я должна… закончить сцену. Я оттяну его на себя. Не то падёшь ты.
И в ярости ветров — мне не послышалось — зашептал равнодушно спокойный голос.
— Это уже неважно…
Из-под воды вокруг камня заюлили мягкие тени, рванные как вата. Алина отгоняла их ручкой, белые струйки завились над ними кольцом. Я кинулся на помощь…
Чёрно-белые всполохи пронеслись сквозь нас. Что-то сильное и тяжёлое, спрятавшееся в темноте, сбило меня с ног — я и не заметил, что и откуда появилось столь резко — и уложило на лопатки. Ноги онемели. А, может, их удерживали, дабы не дать мне спасти Алину, которую тоже словно парализовали. А может, это секунды превратились в вечность.
Ветер метал её волосы. Глаза распахнуты мне навстречу, в них читалась слабая вера, её губы шептали — что же вы шептали?
А затем осенило…
— Я всегда в тебя верила.
Громкий хлопок озарил болото, заложив уши, и Алина изогнулась, будто поражённая выстрелом. Тени схлестнулись, затвердев, и липкие щупальца, облепив со всех сторон, подхватили её падение. И утянули на дно.
Тени праздновали победу. Меня отпустили, и лес стал светлеть, успокаиваясь от чужого влияния.
Я закричал. Закричал, раздирая глотку, как если бы я, подобно Илоне, умел отгонять тьму голосом. Кровь жаром вспыхнула в жилах, застучала в висках. Могила из сна вновь мелькнула в мыслях. Я должен там лежать. Это моя тьма, и я заберу её с собой.
— Ты поплатишься… — и зачирикал прямо на ладони. — «Ты снимешь маски, а с маской падёт твоя игра. Я узрею, кто ты есть на самом деле, и найду мотивы».
Я воткнул ручку в землю, и в затылке резко замкнуло, ярко и больно, обесточив тело.
Тяжёлым камнем рухнуло на меня осознание. Не себе я рыл ту могилу — для неё.
Темнота. Холодно и сыро. Я лежал на спине, а надо мной витал въедливый запах смерти. Лживые иллюзии, но рассудок не справлялся с их наплывом.
Я был в машине «скорой». Очень странной машине, брошенной. Еле поднялся. По бокам две койки, на которых под белым полотнищем покоились мёртвые женские тела.
Не хочу представлять их лица... Я догадывался, кто это.
Две любимых женщины в моей жизни. Две главные вдохновительницы. Моя сестра и верная супруга. И обе ушли.
И остался я один посреди грязи и бездушных мертвецов.
— Они не ушли, Создатель. Они всегда рядом. Как я с тобой.
Отчего мне тогда не дотянуться не до одной из них? Почему молчат?
— Мы заговорим. Мертвецы никогда не молчат, если их помнить…
Меня вытолкнуло наружу, когда свет полумесяца заново снизошёл на меня из-за туч. Тьма ушла — либо к злодею, либо обратно в мой мозг. Ручка отказывалась писать дальше. Пальцы дрожали — как и голос, которым я позвал Алину по имени. Как будто ещё не всё потеряно, когда терять мне осталось практически нечего.
Я коснулся мутной воды, намочив бинты, веря, что достану, там не так глубоко. Жгучая энергия ошпарила меня, и я одёрнул руку. Глупо, конечно. Сходу не добраться до её тела, один я не справлюсь.
Не хотелось уходить. Но надо продолжать... А что продолжать?
Ради чего мне сражаться?!
Я опять позвал её, надеясь, что увижу её так же, как Эстер, как мертвецов с Хопеаярви. Пусть и без тела, но призраком она придёт ко мне. Пусть проклинает меня, пусть злится, но только бы она пришла.