Так оно и было. Я верил и надеялся, что мой папа попросту пропал. Затерялся в густых лесах, потерял память, тонул в озере вслед за сестрой, но был пойман — неважно. Важно то, что я верил, что он вернётся, и что он так и останется моим папой из волшебного детства.
Но отец, приветствовавший меня из мира мёртвых, оказался совершенно далёк от того отца, которого я сохранил в размытых воспоминаниях.
Мне некуда деться. Я на крючке. Сорвусь — он потянет обратно. Не хочу в это верить, не верю!..
Ну что же ты молчишь теперь! Я нуждаюсь в твоей речи, заговори. Прошу!
— Знаю, знаю, о чём ты думаешь. И правда, давай будем, наконец, честны. Слишком долго мы тянули.
Я не заметил, как он приблизился, как темнота застелила опушку.
— Так скажи мне, — подошёл он вплотную. — Астра до сих пор с тобой, верно?
В груди закололо с захлебнувшимся вздохом.
Отец улыбнулся, угадав мой собственный, невысказанный вопрос. Тени окончательно устлали собой реальность, и единственное, что они не тронули — это мы вдвоём и наши личные миры внутри наших душ.
— Ты так и не вспомнил. Не вспомнил, кто я на самом деле?
Она вышла из моего убежища, незаметно, откуда-то со спины, плавно ступая по земле, утонувшей в дыму.
— Эстер?
Она вздохнула:
— Астра.
Черты её лица стали таять с отзвуками этого имени, от которого в моих мыслях не осталось ничего, кроме звенящей тишины. Силуэт, вновь ставший прозрачным как хрусталь, заполнился чернилами. Налившиеся тьмой глаза залучились синевой. Короткие волосы с левой стороны отрасли до длины правых и потемнели до пепельно-русого оттенка.
Они оба сняли маски.
Во что мы превратились, сестра, кем мы стали!..
Всю сознательную жизнь я искал некую тайну бытия, разгадка которой, как я думал, позволит мне понять, что произошло в тот далёкий день на Хопеаярви, почему я такой, какой есть, позволит найти связь между всеми совпадениями и странностями, преследующими меня.
Как же я сразу не догадался, что эта тайна живёт внутри меня самого.
Готов поклясться, что я знал ответ давным-давно. Увы, сокровенный ответ затерялся в пучине моих фантазий, оттесняющих настоящую память.
— Здравствуй, отец, — гордо сказала Астра.
— Ну, здравствуй, — он осмотрел её, держась на расстоянии, которое она желала сохранить. — Ловко тебя Илона пристроила. Не ожидал. Но то, что принадлежит призрачному миру, обязано туда вернуться.
Отец шагнул ей навстречу, протягивая руку. Астра отшатнулась, придуманная мною одежда Эстер по-старому болталась на ней. Она закрылась клетчатым шарфом, словно бы это защитило её.
— Не отдавай меня, Феликс. Прошу тебя!
— Я её не отдам, — повторил я за ней.
— Не вынуждай меня забирать вместе с ней и тебя. Я же избавлю тебя от страданий! Ты перестанешь путать реальность и вымысел, как только освободишь её.
— Чтобы ты утянул её в Ад — ни за что.
Отец разочаровано покачал головой, просеяв косую чёлку через костлявые пальцы.
— Никакой это не Ад, Феликс. Хопеаярви станет ей домом. Она должна была там остаться, не я. Илона заперла меня в том маленьком призрачном мирке, но я выбрался, — он повёл пальцами перед собой, и они удлинились, почернев, став грубыми как ветки, словно вырезанные из дерева. — Я среди живых уже два года. И Илона заслужила тот конец, который ты, Астра, ей и подарила… жаль, что это сделал не я.
Я наблюдал за ним, разгоняющим тени, что впитывались в одежды, пока он наматывал круг, не трогая ни меня, ни Астру.
— Чего ради, папа? — задрожал мой голос. — Ты забрал Игоря, прикрываясь моей выдумкой. Илону ты хотел убить из личных счётов. Но Алина!.. Ради неё я скрывал наше проклятие, ради нашего общего спасения! — кулаки сомкнулись, источая новую боль. — Не будь ты моим отцом, клянусь, я бы испепелил тебя на месте. Но... но... Зачем?..
Не унять растущую дрожь. Я по привычке противился тому, что видел.
Отец виновато улыбнулся. В этой улыбке я с тихим ужасом узнавал себя.
— Ничто не движет человеком сильнее, чем чья-то потеря. Смерть. Исчезновение. Или долгая ссора, приведшая к разрыву. Рычаг, — щёлкнул он пальцами, нетронутыми превращением, — который меняет само существование, рисуя грань между «до» и «после». И это нормально. Люди всегда уходят внезапно. И одни люди всегда уходят для того, чтобы другие учились двигаться дальше без них, с помощью собственной внутренней силы, не опираясь на чужих. Разве я не прав?
Я начал понимать его логику. Страшно. Жестоко. Но логично. Как лично я заставлял моего вымышленного Андерса Тальквиста и иных злодеев творить зло, дабы положительные герои обрели силу духа, так и Эрнест Темников пошёл на убийства, чтобы я, Феликс Темников, пробудил в себе наследственный магический дар.