Вне сомнений я его понимал.
И вдруг я совершенно успокоился, усмехнувшись в мыслях: сын определённо пошёл в отца.
— А зачем тебе нужны были остальные? Мои коллеги по радио, например. Те люди в автобусе. За что? Ты легко бы обошёлся без них.
— Не обошёлся бы. Увы. Я травмировался, когда мне едва представилась возможность бежать.
Он приподнял одну руку, по которой легко сполз рукав. Бледная, побитая как фарфор, пронизанная трещинами и ранами, сияющими изнутри.
— Я нуждался в подпитке, в энергии живых. Иначе бы я сгинул. С их смертью я практически ожил сам, — он сделал паузу, обернув очередной полукруг, и вскинул указательный палец. — Ах да. Одна поправочка. Ни Евгения, ни пассажиров автобуса я убивать не собирался, всего лишь спугнуть. Это сделала Астра, вернее та её энергия, которую ты по случайности отдал Евгению.
— Это правда? — обернулся я к ней.
Она склонила голову.
— Я подозревала об этом.
Что с нами не так... Я всего лишь писал, я всего лишь чувствовал. Я всего лишь пожал руку Жене. Почему, совершая обыкновеннейшие действия, движения, жесты ты, так или иначе, меняешь историю и даже не подозреваешь об этом? Подарив ему часть силы, сам того неведая, я отсыпал ему часть проклятья.
А знаешь... Нет, Астра, не ты их убила. Это моя вина. Я ничем не лучше, чем мой мёртвый отец-психопат.
Мне всегда чего-то не доставало, и это я искал в сочинении романов. Или же все мы отчасти гнилые до мозга костей, но эта гниль либо искореняется, либо всецело поглощает душу. Во мне её и теперь предостаточно. Кто-то бы этим и занялся помимо меня.
— Видишь, мой маленький Феликс? Каждому из нас необходим свой антагонист. Без этого ничего не изменится, ни к худшему, ни к лучшему. Я им и стал — твоим личным злодеем, чтобы в итоге ты превратился в героя.
Он выпытывающе смотрел на меня, гордый, одухотворённый от того, что мы совершили, не только он один. И куда это нас привело? Мы втроём пошатнули реальность.
— Выпустил столько тьмы — как будто и без нас её мало в мире.
— Потому и выпустил. Потому и убивал, — непреклонно ответил отец. — Только во тьме видишь ярчайший свет сильных душ. Прими, что я сделал для тебя — и будь сильным. Закончи должное.
Его крепкие пальцы легли мне на плечо, после чего я услышал:
— Верни монстра в его логово.
— Остановись! — закричала вблизи Астра.
Отец выпустил плечо — и меня бросило в жар, в холод, в ураган смешанных чувств. Я потерял равновесие и стал падать, дальше и дальше в быстрые видения, в забытую память. То, что пронеслось сквозь меня, разрывая грань реальности и фантазий, прожигая барьер, который я сам же и строил в течение лет, было совершено новым, но до боли знакомым.
Я столько знал с самого начала и упорно прятал в бездонной голове!.. Несомненно, и Астра приложила руку к моему забытью. Я столько знал — а сколько узнал теперь, пролетая по образам детства, быстро и ярко как во сне.
Серебристая гладь с золотыми точками. Огни Хопеаярви взывали к расплате. Я протянул к ним руки как к живым...
И рухнул на землю. Боль взорвалась в кистях, на миг показалось, что я сломал кости. Однако это лишь порезы раскрылись в который раз.
Так и лежал я, уткнувшись в землю лицом, не в силах подняться. Отца я не чувствовал более рядом, а Эстер... нет больше Эстер. Была одна Астра, которая запряталась глубже в моём теле, охваченная шоком. Мы оба ослабли, достигнув предела.
Я знал слишком много.
Смирившись с постигшей нас участью, я, наконец, поднялся и побрёл к крыльцу дома. Пока я в рассудке, надо вызвать полицию. С нею и Денис подтянется. И все остальные. Женя тоже узнает, и уж, тем более, Тина. Я не в состоянии что-либо делать ещё. Ни прятаться, ни ехать ни домой, ни на Серебряное озеро. Пускай за мной приезжают, и лучше раньше, чем позже.
Мне грозит тюрьма или психушка. Скорее, второе. Я буду даже рад, если меня запрут. Мне уже неважно.
Но сначала…
— А, может, это ты сделал? Просто не осознаёшь того? Большинство убитых женщин пали жертвой именно от рук мужей или любовников.
Я встрепенулся, опешив от версии Дениса, и хрипло заскулил:
— Да как ты... Нашёл время издеваться надо мной? Ты же знаешь, я бы её и пальцем не тронул!
— Я и не говорю, что это именно ты. Но представь себе, что это сделала Эстер. Она долгое время ревновала тебя к Алине, считая, что ты должен принадлежать ей одной. И когда она завладела твоим телом, ты — а, точнее, она — убила её без твоего разрешения и ведома.
Если я и до этого был разбит, то теперь мои внутренние руины осыпались до основания. Самым страшным было то, что Эстер действительно могла так поступить, пожелай она. Более того, я мог бы даже и не догадываться, завладей она телом, пока я спал. Было одно «но»...