Так или иначе, музыка — это сила, опасная и исцеляющая.
Если бы только она излечила Астру…
Огни на озере. 2. Зов северного ветра
Третий день после провала на озере.
Третий день нестихаемой тревоги. Эрнест цеплялся за любую возможность отвлечься. Он и представить страшился, чем обернётся его вторжение — как бы не сбылось то, что он надумал в голове, вдруг реальность подхватит его страхи, приняв за желаемое.
И узнает ли Илона? Она точно почувствует перемены, души озера их выдадут.
Без разницы. Чему быть, того не миновать.
А пока Эрнест наслаждался тихим полднем, что ласкал его солнечными лучами. Феликс гонялся за бабочками в небольшом поле, что находилось по пути домой сквозь леса. Эрнест поставил наземь огромную корзину, до краёв наполненную отборными грибами, и в самом центре травяного ковра подхватил сына под руки.
Его звонкий смех отгонял мрачные мысли. Помогая ему летать, Эрнест сам становился ребёнком, свободным от тоски.
— А-а-а! Ух ты, я самолётик! Ха-ха!
Эрнест упорно прививал Феликсу веру в творческую магию, зная, что, если он с детства не покажет её чудеса, не научит, не докажет существование управляемой мощи, вложенной в желания и мечты любого человека — никто это не сделает и никогда.
— Папа! Папа! А давай поколдуем!
— Что, прямо в поле?
— Ага!
— То есть, домой ты не торопишься.
— Не-а!
Эрнест со смехом поставил Феликса на землю. Чем больше фокусов в настоящем, тем больше отложится в памяти его малыша. И тем больше вероятность, что Феликс никогда не забудет родовое предназначение, если вдруг совсем случайно Эрнеста не станет.
Очень часто в их семье творцы уходили, не дожив до старости.
— Папа, ты чего? — Феликс дёрнул за рукав.
Эрнест тряхнул головой и присел рядом на корточки, пустив пальцы в карман за шариковой ручкой.
— Прости. Такое бывает со мной. Смотри, — с трепетом он повёл кончиком по сочному от зелени воздуху.
— Волшебная палочка!
— Она самая. Теперь смотри. Что-нибудь короткое, но яркое и красивое — что ты хочешь?
— Хочу-у-у… М-м-м… — потёр Феликс подбородок. — Хочу много конфет!
Эрнест залился смехом.
— Будут тебе ещё конфеты, только дома! А здесь природа, она слушает нас с тобой. Она тебе конфеты не даст, но может предложить другое.
— Тогда-а-а… — снова Феликс потёр подбородок. — Почему бабочки от меня улетают, пусть не улетают! Я хочу их поймать и потрогать.
— Отлично!
Карманы куртки всегда были забиты клочками бумаги как раз на такие случаи, когда резко тянуло творить. Эрнест представил Феликсу один из таких рваных листков и за секунды набросал тёмно-синюю бабочку. Затем он подписал ниже: «И все бабочки с этого поля засияли, закружили над нами и стали друзьями, и садились к нам».
Как обычно — или почти обычно — Эрнест предоставил шанс Феликсу взяться за ручку и закончить вместе.
— Запомни раз и навсегда, малыш. Твои мысли и побуждения не значат ничего, пока ты не запустишь их в движение.
Феликс оставил на листе чернильный шрам, и брызги света соскочили с белого края. Возглас восхищения вырвался из груди мальчика.
Армада бабочек самых разных цветов со сверкающими на солнце крыльями затанцевали вокруг отца и сына. Феликс протянул к ним руку, и парочка чёрно-белых малюток послушно уселись на ней как на ветке. Цветные точки усеяли воздух, в полёте рисуя невидимые узоры, и сами спокойно садились на одежду и лохматые волосы.
Одна из бабочек, синяя как василёк, устроилась на самом кончике ручки. Эрнест отложил её, дождавшись, когда бабочка улетит, и на радостях крепко обнял Феликса.
— Какой ты у меня молодец! Как я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, папа!
О, Феликс, его маленькая гордость. Дай Бог или иные силы, чтобы он стал таким же непревзойдённым творцом.
Они вернулись, не спеша. Крылатые спутники так и летали вокруг них всю дорогу. Феликс задержался у подножия утёса, засмотревшись на паривших над кронами птах, когда на пороге Эрнеста встретила испуганная жена:
— Эрнест! Астра пропала!
— Что, опять? — он оскалился и, отдав ей корзину, вошёл в дом, дабы выхватить с полки в прихожей подзорную трубу. — Ох уж эта Астра, она у меня получит.
Юлия сочувственно закачала головой и проводила Эрнеста немым взглядом, когда он вышел наружу и направился к самому краю утёса. Расправив трубу, он вгляделся в побережную полосу, проходящую вдоль лесов и полей.
Дрянная девчонка. Ни в какую не вразумить.
— Далеко она не ушла, — Эрнест улыбнулся через силу. — Я верну её прямо сейчас. А ты пока почисть грибы и проследи за Феликсом, мы скоро придём, — он сложил трубу и сунул её за пазуху куртки.