Феликс восхищённо ахнул и отступил от отца. Никто их больше не обидит.
И на этом Эрнест заиграл громче и пуще. Музыка захватила улицу, дворики, а за ней и всю деревню. Люди замерли, подчинённые ею. Не шелохнувшись, они стояли, прикованные к одному месту жаждой одного человека.
Они забудут боль. Они не вспомнят ничьей вины.
Простой факт, без прикрас.
Просто произошло.
Так случилось.
Последняя нота долго звенела в деревне, обволакивая дома и души и тогда, когда о ней забыли. Срочно сделать то, зачем они направлялись, и возвращаться, вот что желал теперь Эрнест.
А затем переговорить с Астрой. Не сразу, ближе к вечеру, когда тяжёлый груз уляжется внутри, не мешая рассудку. С ней срочно пора разбираться. Пора решать…
Как с ней поступить.
***
Как обед, так и ужин проходил в напряжённой атмосфере. Феликс, пусть и не понимая причины густого молчания родителей и сестры, тоже предпочитал ни о чём не заговаривать. А так хотелось. Он оглядывал их, взглядом выпытывая их голоса.
Астра одобрительно кивнула ему. Всем хотелось заговорить, пока солнце не соединилось с горизонтом. Тем более, ей.
Под скрип приборов о тарелки Эрнест вздохнул и твёрдо объявил:
— Астра, мы посовещались с мамой по поводу твоего… непристойного поведения вчера и остановились на том, что тебе больше не стоит уходить куда-либо без сопровождения меня или мамы. Вообще никуда. Когда наступит конец августа, мы посмотрим, что делать дальше. Пока что так. Кроме этого, в ближайшую неделю, это как минимум, мы вовсе решили не отпускать тебя далеко от дома. Никакого леса, Илоны и прогулок вдоль озера.
Вкус тушёных овощей увял на языке. Тусклой кашей обернулась еда в тарелке, и выжидавший во рту комок с трудом прошёл через глотку.
— Изолировать, другими словами, — усмехнулась Астра и звонко отбросила вилку.
— Папа, а что она вчера натворила? — робко спросил Феликс после того, как быстро запил еду соком.
Они издеваются. Как будто и не было никакого вчера. Спектакль продолжается.
— А Феликс так и не в курсе, да? Закрываешь ему глаза на правду.
Отец тоже отложил приборы, чуть вытянувшись ей навстречу через стол. Снова строит из себя заботливого папашу, а внутри таится одно. Презрение.
— Астра, что бы ни происходило между нами, знай — мы по-прежнему…
— Семья? Так и знала. Для него ты стараешься, но не для меня!
Дымчатые узоры поплыли перед глазами. Тьма удвоила дозу злобы, прыснув её в кровь. На сей раз она не станет жалеть, что выпустит её.
— Хватит. Хватит играть в счастливую семью, папа — это всё ложь! Всё везде лживо! Я устала притворяться!
Правдой оставалась одна тьма.
Возле огромной тарелки с не менее огромным куском мяса лежал острый кухонный нож, который незамедлительно привлёк Астру. Пальцы сами тянулись, пусть она и сдерживалась. А проклятие скреблось, навлекало смуту, управляло туго гнущимися пальцами. Она скривила ухмылку и пустила его на самотёк.
Давай.
Заскрипели стулья, зашуршали ткани. Эрнест гневно вскочил из-за стола и ударил по нему ладонями, заставив всю посуду жалобно взвизгнуть.
— Астра!
— Не надо! — Юлия также вскочила и бросилась к нему, положив руки на вздымавшиеся плечи.
— Не подходить ко мне! Стоять! Только, когда я скажу! — закричала Астра, размахивая заполученным клинком.
Сильнее потемнело в глазах, залитых ядом. Расплылись знакомые очертания, обратились чёрными языками пламени среди затопленной закатом кухни. Маленькая фигурка среди двух повыше попятилась от стола. Центральная фигура — явно отец — схватила её за руку и притянула к себе.
— За Феликса ты печёшься, а вот за меня как-то не очень, — оскалилась Астра. — Конечно! Его ты любишь больше, чем меня, он наследник твоей магии, не я! Но ничего. Ничего… Я не позволю тебе больше издеваться ни надо мной, ни над ним или мамой.
Лезвие ножа отливало алую полосу солнца. Свет вытер размытую вуаль, и, пока её проклятый внутренний мир не пустил наружу заражённые щупальца, Астра разглядывала ту женщину, которая породила вместе с ней этот мир и его укрытие.
— А вот ты, мама! Ну чего ты стоишь! Ты никогда ничего не делаешь, скажи же что-нибудь! Или опять предпочтёшь прятаться за его спиной?
Та закачала головой. Вот-вот разрыдается, разминая пальцы.
— Астра, зачем ты так…
Стоит в сторонке, как покорная служанка, ни шагу без отца не сделает, во всём с ним соглашается. Как обычно. Как будто своего мнения у неё нет. И лепечет что-то тихой мышью. Достало.
— А давайте я всё всем сейчас расскажу! Напрямую! И про мою неизлечимую жажду сеять хаос, и про убийство, и про то, как наш дорогой папочка изменяет тебе с Илоной. А? Страшно?