Ох, Эстер, моя старая знакомая. Сколько лет она живёт в моей голове. Быть может, она со мной всегда? Я и не вспомню, когда придумал её образ. Разумеется, она не сразу обрела это имя, не сразу стала безумной программисткой с маниакальной жаждой справедливости, но чувствовал я её постоянно, что она — вымышленное дитя, которое вынашивало моё воображение, и о котором я должен был заботиться. Поощрять и наказывать её, но неизменно любить, какой бы она не была.
Я очень часто вижу её перед глазами, как если бы она была настоящей. Серая кожаная куртка, клетчатый платок на шее, короткий топ, но среди этого особенно выделялась странность её причёски — волосы с левой стороны были длинными, а с правой короткими, — которую я обуславливал двойственностью её натуры. По той же причине её символическим предметом является брошь-месяц на платке.
Итак, она получилась полноценной и невероятно живой: с чёткой внешностью, с прописанным характером, с полной предысторией, идущей вплоть от рождения. Разве что её голос никто не может слышать. Но я слышал. Её голос многогранен и неповторим, сладкий, чарующий и в то же время опасный, даже жуткий. Он ровно такой, какой и была Эстер.
Сейчас она молчала и просто внимала нашему разговору, пока мы неспешно гуляли по аллее. Конечно, когда кто-то говорит со мной о моих же книгах, как они повлияли на жизнь, хотя бы на миг, но я становлюсь счастливее. Похожее было и с Тиной, но иначе.
— …Я выжила благодаря вам.
— Мне? — я растерялся от столь острых слов.
— Да-да, я серьёзно. Созданный вами мир, знаете, помог мне затмить мой собственный, когда я переживала, скажем, не самые лучшие времена, — здесь она отвернулась от меня, видимо, страшась моей реакции. — Мне было плохо, очень плохо. Я потеряла друга, и он был мне большим, чем просто друг. И вообще этот год для меня самый страшный. Столько людей ушло.
Тина остановилась, взглянула на меня так пронзительно, что по спине прошли мурашки.
— Простите, что я тут вам наговорила. Но я хочу, чтобы вы знали. Вы излечили меня. Я отпустила всю боль — и это благодаря вашим историям.
— Что же… спасибо, конечно, — я замялся, не зная, как продолжить. — И мне очень жаль…
Но она не дала мне, и следующее, что она сказала, усугубило моё смятение.
— Не жалейте меня, я не заслуживаю. Я лишь живу той жизнью, которую мне предоставили.
«Она говорит в точности, как я! — запричитала Эстер. — Она и смотрит, как я».
Что-то неправильное таилось в изумрудных глазах Тины. Совсем юная девушка, тонкие черты, плотная вуаль меланхолии прятала непритворное дружелюбие, но глаза слишком глубокие, слишком тяжёлые, видевшие слишком много трудностей и потерь.
Такие же глаза были у моей матери двадцать с лишним лет назад.
Такие же глаза были у Эстер.
— Думаю, мне пора уходить.
Я очнулся от нахлынувших образов.
— Погоди, я… — протянул руку, но Тина резко отступила от меня. Как от прокажённого.
— Со мной тут Денис связался, — прислонила пальцы к виску, словно там под кожу вшит телепатический датчик. — Мне придётся уйти, это важно.
— Это насчёт твоей родственницы?
— Что? Ах, да, — Тина заметалась на месте. — Так, мне нужно… вот туда, — махнула она в сторону проспекта Науки. — Что ж, я пойду. Спасибо, что выслушали меня.
— Ну что ты, — сказал я. — Только, постой, пока ты не ушла…
Она пошатнулась, не успев и шагу ступить. Она прощалась навсегда. Она уйдёт и вряд ли вернётся. Она знает нечто, что не знаю я, и боится этого, и боится… за меня?
Я не отпущу её просто так. Тебе она нужна, да, Эстер?
«Прежде всего, она нужна тебе, Создатель».
— Что ты скажешь, если я приглашу тебя завтра куда-нибудь?
— Зачем? — нахмурилась Тина, и вовсе не со злобы, как сперва показалось.
— Расскажешь мне про ваш кружок «не совсем нормальных». Как вообще живут люди со способностями. А то от Дениса вечно не добиться ничего, весь в делах, не поведает мне никак о своих друзьях, а мне книгу писать, а мне база нужна.
Слава Богу, в итоге я развеселил Тину, и она звонко засмеялась без тени тоски.
— А вы столь этим интересуетесь? — она по-детски хлопнула в ладоши. — Ну хорошо, по рукам!
«Ты сделал это! Она наша! Умеешь же ты захмурить девчонок! Тебе это всегда удавалось. Стоит признать, Феликс, ещё немного, и мы точно узнаем, кто она на самом деле. Но знаешь, что… она пугает меня. Либо она слишком пытается походить на меня, либо же…»
Она живое воплощение Эстер.
Мы договорились на вечернюю встречу, и Тина попрощалась со мной уже «до завтра».
До нашей парадной я пошёл короткой дорогой, через одну из арок дома. Нашёл ближайший просвет, поднялся по переходной лестнице — я под её бетонной сенью. Шаг мой быстр, мысли разрезали мир на случайные грубые мазки, шёл я почти наугад, следуя привычке.