«Я не вижу в этом никаких препятствий, мой Создатель».
О, несчастная Астра, порабощённая моей шизофренией...
— Женя, Тина, готовьтесь! Я вас выручу.
Я вытянул перед собой руку, соображая, куда бы мы могли перенестись. Дрожь в теле мешала думать, картинки всплывали мелкими обрывками. Кончик ручки запестрел, сам воздух исказился, исказился, в мелкой ряби я разглядел блики незнакомых мест. Ручка напиталась силой, отдавая терпкостью чернил. Сейчас или никогда.
Безопасное место... Какое-нибудь, неважно, где. Безопасное место!
Ураган принял нас в объятия, и я взмахнул пером...
На глубину обморока ко мне опустились щёлканье дверей, треск веток и голоса друзей.
— О чёрт! Ой... Вставай, промокашка... Феликс! Феликс, очнись!.. Тина!
— Чокер, чокер...
— Щас надену, не бойся... доберусь до тебя!
— Прошу, я боюсь улететь!..
Нас захлестнуло волной тьмы, орава криков и скрежет железа разбились о мою голову. Для меня самого загадка, что я наделал, соединив бесконтрольную природу и импульсивность творца.
— Ты вся холодная! Покажи, где ты ранена...
— Да нигде! Надень мне чокер!
— Успокойся, не шевелись... Вот так.
— Сам для начала успо... Ах! Боже... Спасибо.
Я натворил что-то более опасное, чем вчерашний прыжок в пространстве. И за это мы и расплачиваемся... а чем?
— Дай сюда, осмотрю тебя.
— Да не надо, говорю же. Само пройдёт, гляди.
Как больной старик с ноющими костями я, наконец, оглянулся на Женю и Тину. Налягая на спинку водительского кресла, она шумно дышала через нос, потирая руки, порезанные в кровь, как и её щёки. Я заморгал, убедившись, что не сплю — её раны стремительно затягивались невидимыми нитками. Под её ногами валялся треснувший рюкзак, в иллюминаторе которого царапался целый и невредимый Эдгар.
Я заставил себя выйти наружу, неуклюжа выбираясь с сидения. Уши заложило от нависшей тишины. Я вывалился на четвереньки, перьевая ручка выпала на землю, и, подобрав её с попавшимися иголками, я криво поднялся, дабы узнать, что сталось с машиной.
Мы выжили каким-то чудом. Машина, по середине выгнутая дугой, врезалась в толстую сосну, мигая в агонии тусклыми фарами.
— Феликс! — поспешил ко мне Женя, но я помахал рукой, я в порядке. Не нужно лишних распросов.
Нам открылся небольшой охотничий домик, обшарпанный, поросший мхом. Определённо брошенный, пустой, затерянный в густом, непроглядном лесу.
Хотя бы такое укрытие.
И я неуверенно шагнул навстречу. Меня не покидала мысль, что я его когда-то видел. Именно этот домик, не просто клон с картинок. Я когда-то приходил сюда — в иной жизни, в ином времени, но я был здесь. Дежавю, лишь фантазии на грани рассудка... или же нет?
— Нас найдут здесь, как ты думаешь? — поглядел на меня Женя.
— Нам в любом случае нужно место, где мы переждём ночь, — сказал я, уходя дальше от машины.
Я еле держался на ногах, Женя тоже заметно выдохся. В глазах плавали чёрные пятна, проникавшие тяжестью вглубь меня. Куда бы я сейчас не лёг, я бы уснул мгновенно. По крайней мере, мне так чудилось. Осенний холод, покалывающий кожу, согретую теплом машины, и поднявшийся ветерок — это, пожалуй, единственное, что поддерживало меня в сознании.
— Я тогда напишу на стенах защитные руны, чтобы призраки к нам не проникли, — откуда ни возьмись, объявила Тина, когда Женя подхватил меня под лопатки.
— Хорошая идея. А ты точно сможешь?
— Конечно! После такого я точно смогу.
Обогнав нас, она прорвалась к двери, которую она распахнула только с третьего раза, яростно дёрнув за ручку. Её вскрик злости сопровождался ужасным скрипом, аж челюсть свело. Внутри, разумеется, оказалось темным темном, когда мы неуклюже переступили порог. Это, однако, быстро исправилось — Тина нащупала висящий поблизости керосиновый фонарь и подожгла фитиль. Не заметил, каким образом, так скоро он выпустил в домик спасительный свет.
— Да оставь меня, я дальше сам, — освободился я от Жени, который тотчас же сморщился с недоверием.
— Ну, смотри. Как скажешь. Я тогда за Эдгаром.
И грохнула дверь.
И как же он, интересно, завёл мою же машину, когда ключи у меня? Видать, тоже научился подчинять реальность. Как и я.
Скромная комната с двумя проходами внушала согревающее доверие. В чём-то я жалел её из-за вынужденной запущенности. Диван в дырах, буржуйка, одинокий ящик у стены. Тот фонарь, висящий на гвозде у двери. Кругом пыль и частицы песка. Древесная шелуха, травинки и трупики мотыльков рассыпаны по старому выцветшему ковру. А в углу валялся пустой мутный пузырёк.
Кто-то явно жил здесь до нас. Но покинул он сие убежище задолго до нашего прихода. Так что живые нам не угрожали. Разве что мёртвые.