Женя размахнулся кистью, засверкавшую щетиной, и огонь, пожинавший деревню, поднялся столпом в небо и гигантской волной окатил спешивших напасть на нас призраков. Жар перекатывался с холодом. Казалось, это война стихий. Упорный снегопад капал чёрной водой, соприкасаясь с мощью пламени. Измученная земля то разбухала грязью, то покрывалась трещинами. Мертвецов травил царивший диссонанс, а, заражаясь пламенем, они и вовсе теряли облик, бледнея до неузнаваемости.
— Прочь! Прочь отсюда!
— Сзади! — вскрикнула Тина.
Они повсюду, почти окружили нас толпой. На лице Жени и мускул не дрогнул, когда он, ведя кистью, подхватил новую волну и повёл её с одного конца улицы на другую, затопив призраков, парящих над домами.
У него получалось. Он был достоин сего дара!
Дара... но не проклятия.
Боясь выпускать из виду Тину, я держался возле неё, пока она бегала от дома к дому на пульсирующей улице, которую обуяло пламя. Всё не то, двери вели внутрь домов, но не в другие миры.
Больше тепла, больше душ корчилось возле нас, не в состоянии добраться до нас. Свет пламени и магии Жени поджигал их тьму, пресекая атаки. Где-то за стеной огня, закрывавшей леса, взорвался ещё один сгусток энергии, и пространство всецело утонуло в красном.
Тина прошмыгнула под палящей волной и влетела в следующую дверь. Бесполезно, не та. Я едва вытащил её обратно на улицу в тот момент, когда очередной поток уничтожающего огня пробил крышу, меча над головами щепки. Я укрыл Тину подолом пальто, а у меня самого захватило дух.
Течения пламени над нами превратились в ураган, эпицентром которого служил Женя. Дирижируя ими, он окрасил всё светом, который мстил тьме за незванный приход. Призраков сносило его силой, они не успевали и близко подступить к нему, подлететь и подкрасться. Женя яростно махал кистью, отдавая магии всего себя. Его поступь подчёркивала обретённую им власть, безграничную, покуда ему было дозволено.
Я наблюдал за ним в восхищении, гордый за то, что мой лучший друг разделяет мою магию.
Я наблюдал за ним, как отец, что наблюдал за мной...
От этой мысли стало тошно.
Новые сгустки развернулись у всех домов и дверей в округе. Если наш проход среди них, то мы застрянем здесь, когда они все взорвутся в любой момент.
Эдгар скрёбся о дверь дома, что оказался сбоку от нас. Не боясь ни призраков, ни сгустка, мерцающего бомбой замедленного действия, он звал нас, истошно мяукая. Если люди и виноваты в чём, то этот пушистый малютка не провинился ни в чём, чтобы погибнуть за нас.
Я выдернул Женю из эйфории битвы и потянул к дому. Зимний холод вконец сменился нестерпимым жаром, который стремительно усиливался, пока мы бежали. Эдгар, предчувствуя неладное, отбежал от двери. Видать, сгусток готовился лопнуть. Мне всё равно.
— Тина! Бегом! Уходим отсюда! — закричал я.
— Феликс, это опасно, дай я сотру его! — парировал Женя.
— Нет времени, вдруг не сможешь? Ну же, за мной!
Женя перестал протестовать, но не прекратил, постоянно озираясь, наставлять кисть на всё, то движется. Любой случайный взмах ею оставлял в воздухе сверкающие золотой пылью следы. Тина еле поспевала за нами, поздно осознав, что мы уходим. Призраки не давали ей уйти просто так, накидываясь на неё одержимой стаей. Женя умудрился дёрнуть кистью так, что от неё пулей вылетела огромная капля света, которая раскидала нападавших в разные стороны.
Вбежав по крыльцу, я навалился на дверь...
— Феликс!
И меня вытолкнуло ударной волной в свободное падение, полное слепящей белизны.
Женя выпустил мою руку, и я рухнул на пыльный дощатый пол. Сквозь вырывавшийся из меня кашель я расслышал, как щёлкнул позади замок.
Лопнула очередная нить моей души, и звон её разрыва лишил меня слуха.
— Нет-нет, Женя! Тина! — приступ прошёл, и я кинулся к двери, сначала забарабанив в неё, а потом распахнув настежь.
За ней оказалась ещё одна дверь, более плотная, с оконцем. Я осторожно раскрыл и её. Внутрь разом проник ветер, который принёс за собой катышки пепла и угля, раскидав их по полу. За порогом находился выжженный лес.
Господи... Так вот, куда я попал. Из всех мест!..
Дыхание свело. Руки задрожали, заныли от порезов. Я сорвал бинты, не жалея ран, содрав часть из них до новой крови, и сжал кулаки. Так рано и так поздно. Так близко и так далеко!..
И посреди погибели сверкал невидимый огонёк, настойчиво напоминавший мне — здесь моё место.
Я закрыл обе двери на случай, если Жене и Тине удастся выбраться ко мне, в чём я почти не сомневался. Успокоившись, я, наконец, оглядел дом, в который меня привела цепочка межпространственных ходов.