— Это была телепортация души, не через руны. Через руны я никогда не пробовала.
— Так давай я помогу! Ты говоришь, Воздушными рунами пользуются только маги и экстрасенсы? Так я, считай, и есть маг, да и Феликс тоже.
— Уриэль, — отчитывает она, — тебя вчера так клинило с него. А если опять?
— Переживу. Вчера же пережил, а мы и так вон через сколько порталов прошли!
Тина косится на меня и откровенно хихикает.
— С каких пор ты стал таким смелым? До этого тебя из дома нельзя было вытащить!
Ну не скажи, Тина, у меня же всё-таки есть скутер. Да и на права я учился. Пытался, во всяком случае. Не сложилось. Даже машину родителей продал, когда тех не стало.
— Короче, — говорю я серьёзней, — это наилучшее, что мы можем сделать.
Свет пожара приближается. Дым подступает к нашему укрытию, готовясь захлопнуть нас в ловушке. Ветер с крыши приносит звёзды искрящегося пепла.
И Тина смиряется:
— Да, ты прав... Тогда за дело!
Отходим от стены, и Тина вырисовывает сверкающие под мокрым дождём знаки. Хмурится, щурит глаза. Горбится, выпрямив руку. Кончики пальцев трясутся, как и идущее от них мерцание. Она толкает руническую формулу вперёд, к стене лачуги, и та расплывается узнаваемым неоновым проходом, застилающим другую сторону светом.
Она смотрит не меня, ожидая, что я скажу. Не говори ничего, Тина. Мы всё делаем правильно.
Если мы не доберёмся до Феликса, без нас он не справится.
Если мы до него не доберёмся, плохо будет всем.
Я обвожу портал Тины кистью, заключая его в прямоугольник. Контур зажигается под цвет магии. Он растёт, становится толще и отчётливей. И угасает в виде деревянного дверного проёма.
Надеюсь, что того самого.
Земля трясётся. Где-то вдалеке опять что-то взорвалось. Я слышу вой призраков, они рядом, они за нами. Дым густеет, забивается в нос и лёгкие. Мокрый снег исчез, ему не смягчить горечи.
Я и впрямь стал размышлять, как Феликс...
— Хватай Эдгара!
Тина хватает котяру под грудь и выбрасывает в портал. И только визгливый вопль отзывается в ушах.
Новый взрыв. Новая тряска. Огромная горящая балка летит с крыши прямо у нас над головой и приземляется на болотистую траву. Тина отскакивает на одной ноге и следом падает в проход. Прожорливый свет затягивает её тело и голос.
Призраки вылетают из-за угла, и я тоже прыгаю, окунувшись в белый поток.
Тело ломает, разворачивает и стягивает, как в прошлый раз. Меня разбирают и собирают заново. Лёгкие разрываются, как и горло, от крика.
И меня швыряет на какой-то пол. Бьюсь плечом и немного головой. Не сильно. Но больно.
Поднимаюсь на четвереньки. Не без труда, покашливая от грязи. Проверяю чемоданчик. Ещё больше треснул в углу, чёрт...
— Тина!
Она в метрах от меня. Лежит, корчится, как отравленная. Ноги болтаются в коленях. Её пальцы хватают воздух, касаясь шеи. Где чокер?
Оглядываюсь в его поисках. Застаю Эдгара, забившегося в угол чёрным бесформенным пуфиком с глазами-пуговицами. Большая, пустая комната, оставленная на произвол бывшими владельцами. Маятник не мог далеко отлететь.
Так и есть! Ползком пробираюсь к чокеру и хватаю с пола, зажимая маятник.
— Я не выживу, оставь меня, — стонет она в бреду. — Я заживо сгнию в этом теле, оставь! Я бесполезна, делаю всем только хуже, я не...
Чик! И чокер снова оплетает её шею.
— Теперь мы квиты, — улыбаюсь я. — Никакая ты не бесполезная!
Паника отходит от неё. Дыхание успокаивается. На моих глазах возвращается цвет к её бледной коже. Её рука теплеет в моей.
Она устало гладит маятник и усмехается:
— Тебе нужно стать татуировщиком, будешь рисовать защитные амулеты прямо на коже. Их не сотрёшь и не выбросишь, всегда с тобой.
А это идея!
Я вынимаю из чемоданчика маркер и рисую шестигранный маятник на её груди. Над самым сердцем. Широкий вырез её джемпера позволил это сделать.
— Не знаю, как долго продержится, но, надеюсь, лишним не будет.
Тина трогает рисунок, постукивает по нему пальцами. Сплошное удивление.
— Я... я не знаю, как благодарить тебя...
— Не стоит. Всё ради жизни.
— Всё ради жизни, — кивает она, просветлев.
Мы поднимаемся и вмиг же находим доказательства, что мы попали правильно.
Через проход из комнаты маячит уже которая на нашем пути дверь. Перед порогом валяются скомканные бинты в пятнах крови и чернил.
Это точно от Феликса! Он здесь!
Я бегу к двери, размашисто отворяю. За ней ещё одна. Распахиваю и её — и заслоняюсь от ветра, окинувшего меня рассыпчатой грязью. Протерев глаза, я перешагиваю порог.
Совершенно нереальное место. Мёртвый лес после нападения пожара. Ветра разносят лепестки золы.