«Я знаю, Феликс. Но и мы нужны им».
У нас есть преимущество. Против него они слабы как жухлые листья, срываемые октябрём.
Я слышу, как растёт мощь теней. Они стремятся овладеть моими собственными, направить их против меня. Я дал команду новым страницам выбраться из укрытия сумки и пойти в атаку. А тени не замолкали, их яд креп в моих жилах, пока кружили вокруг воронки мои белые помощники, высекая на ней свет.
Барьер слабел. Пара тающих проникла на утёс и сбила с ног Тину...
«...они зовут тебя».
Женя заколол его обратной стороной кисти, заставив уползти за грань. Но второй призрак успел стянуть на землю и его...
«...отпусти жизнь».
Эдгар носился туда-сюда, как мог, шипением и когтями отгоняя прорвавшиеся души...
«...они ждут».
Часть летящих страниц не успела раствориться в вихре пространственной раны, и я пустил их на ораву мертвецов, задавивших под собой Женю и Тину. Белоснежная волна откатила их за барьер, который почти разрушился, но я не мог его восстановить. Тяжело жертвовать, но не пожертвуй я, мертвецов станет больше. Ненавижу выбирать, но я обязан, я не смею быть другим, не после всего этого!..
«...все твои призраки прошлого здесь, стань одним из них».
Это моя история! Мой крик, моё желание. Не им решать, чем это кончится, не вам!.. Только мне.
Я подошёл вплотную к самой воронке, которая, кажется, и сама придвинулась ко мне ближе. Я и рад этому. Одно удовольствие убивать врага лично. Задушу её собственными руками, как подушкой в ночи, отравлю чернильной отравой, подмешанной в воду...
Эти мысли в моей голове, мне известен их источник. Мой отец далеко не самый хороший человек, да и я тоже, тем более Астра. Но главное безумие родилось здесь, в этой червоточине. Я ненавидел её, и эта ненависть была взаимной. Я сомну её, как сминаю неудачный черновик, в месть за всех нас. В месть за Алину, которую я никогда уже не верну, как и её любовь.
«Я готов пасть за жизнь, и это захлопнет дверь смерти».
— Феликс!..
Я проткнул воронку и пустил из неё чёрную кровь. Иглы её отчаяния резали мне кожу. Мне всё равно, только с болью я очищу тьму и очищусь сам от вины, от скорби, от пустоты...
Чей это был крик?
Я обернулся. И время замерло. Я оглох, но не ослеп, израненный сопротивлением грани.
Нет, мне мерещится, я этого не писал. Почему она здесь!
Женя с Тиной, они не видели её. Они снова отгоняли призраков, снова в строю, Женя кистью, а Тина рунами. Она проскользнула ко мне незаметно, невредимая, незамеченная никем — только мной. Я потянулся к ней, к душе той, кого безуспешно пытался спасти, с опаской прошептал её имя...
Станешь мне возмездием?
Мне не позволили узнать ответ.
Из портала вылезли десятки рук, худых до костей, истекая его тягучим цветом. Не успеете, друзья, не бегите ко мне, хотелось выкрикнуть. Алина броском метнулась навстречу мне, не то, чтобы вытащить... не то, чтобы толкнуть. Я так и не узнал ответ.
Меня захватили за плечи, поддели под грудь и затянули внутрь. Я утонул в воронке...
И она разрушилась.
И во мгновения секунд я представил — а, может, так оно и было, и я сам видел это — как Тина встаёт между мною и Женей, и пламя нарыва набрасывается на них, обгладывая кожу. Пламя, сплошное пламя, захватывающее нас всех, оно ранит нас внутри и снаружи. Что-то чёрное проскальзывает вслед за мной, и я ослабеваю, уносимый за собой духами Хопеаярви.
Грань нуждалась во мне. А я пошёл навстречу, позволив ей принять себя.
Вместе с телом и душой, забрав воронку с собой, я умер для мира живых…
Глава 17. Сердце зла
[Тина]
Я видела, как загорается мир... Я видела...
В голове разливается первая пришедшая на ум песня. Не могу сосредоточиться. Казалось, я ещё горю, это пламя расщепляет моё тело.
Я видела огонь в небесах...
Полудохлым червяком вьюсь на пепельной земле, погружая пальцы в эту же землю, дабы сжать в кулак. Не сразу доходит, что с нами стряслось. Впрочем, лишь бы у меня получилось...
Феликса унесло воронкой. Она поглотила его — и рассчиталась за то, что так долго не могла его достать. Его жертва пустила волну энергии... которая и сожгла меня, и могла бы сжечь Уриэля.
Грань захлопнулась. Последствия остались.
Я со скрипучим стоном поворачиваю голову. Уриэль сзади, почти сливается с пространством в своём сером наряде, но выдают тёмные пятна. Он тоже ранен, но, готова поспорить, не столь серьёзно. Мне досталось похлеще.
Запах палёной ткани и плоти стоит в носу. Руки опалены до крови, одежда выгорела так, что я обнажена во многих местах. Провожу по лицу и голове, крича от жжения — взрыв спалил мне волосы. Обугленные куски кожи откалываются от затылка, когда касаюсь их. Кричу опять, куда ещё девать мою беспомощность. Валяясь в пепле, прилипающему к кровоточащим ожогам, я вновь пытаюсь ползти, но силы стремительно увядают, и я падаю ниц, не сдержав вопль.