А сердце цело. Рисунок Уриэля уберёг его, я уверена. Рисунок канул, растворился, а сердце бьётся и будет биться.
Заживёт... Всё заживёт, вопрос времени... Я же полутень.
Важно, что Уриэль будет жить.
— Уриэль... Женя! Женя, держись! — срываю я голос на сипящий писк. — Это ещё не всё...
Снова сжимаю в кулаке землю. Если отключусь, проснусь не скоро. Довольно скоро для обычного человека, в тяжёлую кому я не впаду, но — это слишком долго для Уриэля. Кто вытащит нас отсюда, если не я? И если не Феликс?..
Прошу тебя, живи и ты тоже. Не смей умирать!..
Тело сдаётся. Заплывает в глазах, когда я вижу, как приближается к нам чужой внедорожник. Он подъезжает как можно ближе, тормозит на скорости, и из него выскакивают два человека. Что-то кричат беспокойно, не расслышать. Они подбегают ближе, сначала осматривают Уриэля, затем один из них бежит ко мне. Сапоги с бахромой пылью разносят пепельные хлопья.
— ...только бы не стало хуже. Господи! Тина! Тина, ты жива?
Я силюсь поднять голову, и передо мной опускается женщина с торчащими во все стороны волосами, слегка сияющая уникальной аурой, слишком знакомая, чтобы её не узнать.
У меня отвисает челюсть.
— Алина?..
— Мы спасём вас. Скажи мне, что не умрёшь! — падает она на колени. — Полутени не умирают просто так, да, Тина?
Прежде чем я ослепну, я кладу окровавленную ладонь ей на грудь, оставив отпечаток на кожаной куртке, и вздыхаю с улыбкой:
— Никто не умирает...
И меня утягивает в пустоту.
[Феликс]
Влажная прохлада плотно окутала меня, словно меня швырнуло в беспокойную воду. Но я не тонул. Скорее, бездвижно парил, опустившись ногами на твердь, когда я распахнул глаза.
Я оказался в тайном пространстве между миров, из которого когда-то бежал мой родной отец.
Посреди снующих в воздухе светотеней в лёгком неоновом тумане я стоял на самой воде Хопеаярви. Вокруг плыли неисчислимые образы. Того, что было. Того, что, возможно, будет. Того, что могло бы быть, но не произошло, и того, что не произойдёт уже нигде и никогда.
Потому что я был на пути к переменам.
Я шёл по водной глади навстречу шторму, я не проваливался вниз ко дну озера, но двигался дальше, словно не вода была подо мной, а камень. Чем дальше я шёл, утягиваемый интуитивным рвением, тем прочнее становилась гладь, превращаясь в расписанный узорами лёд.
Взмах пером, и краски свернулись в густых переливах.
«Настоящий Создатель».
Позади меня послышался скрежет коготочков.
— Эдгар! А ты как здесь очутился?
Лохматый котейка помчался ко мне на всех порах, разметая крошки льда, и я, не сдержавшись, крепко обнял его как старого друга.
— Тебе не стоило идти за мной. Я могу и не вернуться.
Эдгар и ухом не повёл на предупреждение, мурлыча, обтираясь о моё пальто.
«Ты непременно вернёшься, Феликс...»
Я неспешно выпрямился и наметил для себя пункт назначения. Это место в целом отрицало поспешность. Я и не собирался торопиться. Я был здесь, душой и телом — вот, что имело значение.
— Пошли тогда. Засвидетельствуешь конец света. Или ж возрождение.
Эдгар послушно затопал следом, когда я размашистым шагом отправился вперёд.
Когда ты что-то заканчиваешь, тебе уже не страшно, что допустишь ошибку, что не справишься. В конце тебе спокойно.
Ошибок не будет.
Не думаю, что отец отправился вслед за мной, так он ненавидит дно Хопеаярви. Или же он держится от меня в стороне. Неважно, он не помешает мне.
Бедный Женя. Бедная Тина. Из-за меня вы тяжело пострадали, за мои грехи едва не погибли. Но я знаю, огни ваших душ ещё горят, вы уцелеете. Я это обеспечу.
Чем дальше ступал я по озеру с Эдгаром, тем ярче проявлялись погибшие образы, и тем чаще зажигались золотые и серебряные огни. Они искрились, шептались, тихо пели, расплёскивая эхо. Я плавно водил перьевой ручкой по воздуху, и истекавшие струйки чернил обращались в золотые ленты.
— Мы заждались тебя, младший Темников, — зацвели голоса. — Проходи глубже. Это место создано мёртвыми. Убей сердце тьмы, и ты очистишь его, и ты очистишь себя.
— Так, значит, я умер? — я продолжал свой путь.
— Нет, младший Темников. Ты создатель. Создателям открыты все миры на свете, живые и мёртвые.
— Тогда я не напрасно к вам пришёл?
— Ты нужен этому месту. Ему нужен твой антидот. Эрнест отравил его своей тьмой, заразив души мраком фальшивых амбиций. Ты вернёшь сюда свет. Твори. Создай этот мир заново, — шептали невидимки со всех сторон, столь громко и близко, что их слова с мурашками уходили в кровь.