Тина, помнится, в шутку назвала Эдгара «ходячей флешкой». Неплохая мысль. Мой пламенный привет Денису.
— Эдгар, кис-кис. Иди сюда, — поманил его я к себе. К тому моменту, когда я занимался подготовкой, он соскочил с меня и забродил по округе, охотясь на мелкие огонёчки.
Мой пушистый спутник послушно подбежал ко мне. Я осторожно засунул письмо за его ошейник и погладил по голове.
— Вот. Эдгар По-младший, не подведи нас. На тебя возложена ответственная миссия. Доберись до Алины. Или Жени. Или Тины. Найди путь домой.
Эдгар как-то по-особенному посмотрел на меня, очень осознанно. Меня всегда поражала его, так сказать, человечность, насколько тонко и точно он понимал и по-своему поддерживал каждого из нас. Он потёрся о моё колено, пуская вибрации мурлыканья, и мне стало невыносимо тоскливо от того, что отпускаю единственное живое существо, сопровождающее меня в этом тайном мире.
— Ты, главное, выберись, понял? Тогда и я выберусь.
Он поднялся на задние лапы, положив передние мне на плечо, словно хотел забраться, как он иногда любит. Я же крепко обнял его, и тот протяжно замяукал.
— Прости, прости, переборщил, — я оторвал от него руки и показал на порез в грани миров. — Иди же. Иди домой.
Эдгар боязливо ударил лапой по свету, не обманка ли это. Ударил ещё раз. И только потом, после того, как он оглянулся, он выпрыгнул за грань, и дыра в пространстве затянулась без зазора, как рана на теле полутени.
И их осталось двое... Автор и его персонаж. Погибшая сестра в теле живого брата.
«Господи, Феликс, прекрати драматизировать», — в шутку отчитала Астра.
Я же писатель, тебе ли сомневаться. Я не умею по-другому.
И мы отправились дальше в неизвестность. Я забыл про усталость, про навязчивую сонливость, я не чувствовал голод или жажду. Я шёл вперёд, ведя ручкой, следя за тем, куда уплывают чернила, и они как стрелки компаса показывали, что я иду правильно. Призрачная музыка усилилась, нарастая из-за узоров светотеней, переливающихся туда-сюда. Я покорно вышел на её источник.
Наконец-то. Из тумана выстроились знакомые стены. Знакомые — до определённой поры.
Это был наш «дом на утёсе». Но не настоящий. Всего лишь образ, сотканный из памяти, с размноженными, неузнаваемыми пристройками по бокам, словно дом Винчестеров.
Я вошёл внутрь. И не узнал, где нахожусь.
Ожидая увидеть родной узкий коридорчик с висящими картинами, лестницу на второй этаж, просвет гостиной, где стояло пианино, и где хранились прочие инструменты отца, я застыл в оцепенении, когда обнаружил, что вошёл в огромный зал, залитый холодным, густым светом. Тёмные стены от уровня колен до самого потолка облепили исписанные листы бумаги, влажные, медленно вьющиеся по концам, словно весь воздух вокруг — озёрная вода. Текст на страницах преимущественно не печатный, а написанный от руки.
Этот почерк принадлежал мне.
Я понял, где я. Межвременной пузырь в потоке жизней. Я стоял на паузе, сохранившей отпечаток мгновения в безостановочном мире.
Эти страницы — пометки, строки, даты, версии — всё говорило о моей одержимости изменить судьбу. В этих раздраенных, коротких, повторяющихся сюжетах я распознал последние несколько дней, которые я тщетно пытался исправить, подстроить под всё новые и новые сценарии. Как всегда и везде, что-то обязательно шло не так, и мозайка осыпалась, и меня откидывало к началу круга с опустошённой душой.
Вот, чем я здесь занимался. Вот моё место вне времени.
Подойдя к концу, мы вернулись в самое начало.
Страницы едва слышно перешёптывались моими строками. Каждая крупица меня переживала заново то, что было и не было со мной, но могло бы произойти. Именно здесь мне предстояло излечить реальность. В доме детства. В храме творения.
В одном из сценариев я нашёл самое первое упоминание того домика в лесу, где мы пережидали ночь. Я был один, помочь мне было некому. Я скитался в лесах несколько дней, скрываясь от полиции и духов. Искажающаяся реальность запутывала, не пропускала к Хопеаярви, как бы я ни пытался её усмирить. И наткнулся я на тот домик — и дальше него я никуда так и не ушёл.
В ещё одном сценарии я оказался в домике далеко не один. Там жил кто-то другой. Рыжий отшельник похожей с Тиной сущностью, как мне показалось. Слишком поздно он пересёкся со мной, мы ничего не смогли исправить вместе. Нас убили призраки... и я снова оказался здесь. Не припомню, что бы я встречал этого рыжего в остальных витках, тем более, в нынешнем. Видать, аномалии спугнули его раньше, чем мы явились.