Здесь все версии переписываемой мною истории, все стремления и сомнения. Я не прекращал надеяться, что найду для себя версию с минимальными потерями, с наименьшим числом жертв, павших на моём пути сюда.
Но как писатель я всегда догадывался — есть высший Создатель, для которого я не больший и не меньший персонаж, чем для меня Эстер и её вымышленная компания. Как я прописываю воображаемые испытания и трагедии, так и для нас возникают точно такие же, реальные, с последствиями для каждого. Только так наши души становятся крепче, сильнее, смелее.
И, наконец, я понял, в последний раз рискнув памятью и рассудком. Всех смертей избежать не получится. Но часть из них я бы мог предотвратить, хотя бы облегчить их судьбы.
Точно так же я бы не избежал гибели Алины. За исключением того, что я придумал наиболее вероятную версию того, как её вернуть.
Я сделал из неё полутень. Как Тина сумела вернуться с того света по чьей-то неведомой воле, так и я подарил Алине второй шанс моим написанным желанием.
Теперь я точно знал, что она в порядке, я более не переживал, что она мертва. Что же делать с Астрой? Как избавиться от образа Эстер? Её судьба поставит точку в моих скитаниях. Я искал ответы в сочинениях прошлого себя. Если я прочитаю то, что не сработало, то подберу конечную версию, которую не перепишет никто. Как же раньше я пытался это разрешить?
Вся моя жизнь — прошедшее время. Повествование рассказчика, притворяющегося протагонистом, чьё истинное имя красуется рядом с названием очередного романа в истории человечества.
Это последний шанс. Больше мне не позволят играть в Создателя, не дадут отмотать ошибки вспять.
Когда я сделаю правильный выбор, осколки мира соберутся воедино.
Грань восстановится, когда круг разорвётся.
Мой последний вызов судьбе.
Моё настоящее начинается здесь.
Глава 18. Перепиши мою смерть
[23 декабря 2017 года]
Два месяца. Целых два чёртовых месяца!
Каждый день новой жизни Алина жила с щемящей мыслью: ей однажды позвонят и сообщат, что Феликса нашли мёртвым. Должно быть, точно так же и сам Феликс ощущал себя, когда она чуть не погибла. Когда она в одиночестве сидела в квартире, чаще всего на диване в обнимку с музыкальной шкатулкой, она не переставала слышать воображаемый звонок, который бы известил её о самой страшной новости.
Хоть какой-нибудь знак... Хоть чем-то подскажи, что ты ещё живой.
Один раз она решилась вновь приехать к загородному дому. Больше она не осилила. Она забрала оттуда некоторые вещи, включая шкатулку. Привести дом в порядок не хватило духа. Первый этаж так и погряз в хаосе после ночи её мнимой смерти. Гостиную частично замело снегом из-за разбитого окна. Книги, обрывки бумаги болтались под ногами, когда Алина прошла к креслу и свернулась в нём калачиком, пряча от мира свою боль.
Она была так виновата перед ним, в том, что не верила. Виновата перед всеми, кто хотел помочь ему... да и ей. А она не подпускала их.
С тех пор, как Алина воскресла в качестве полутени, она стала особенно чувствительна к печали и смерти. Чтобы хоть немного побороть тягу к самобичеванию, она навещала Тину или приглашала её к себе. Удивительно, но этот месяц, проведённый в незнании о судьбе Феликса, превратил их из случайных знакомых в практически близких подруг. Тина вдобавок подарила ей амулет, схожий с тем, что висел на её чокере. Алина не привыкла носить много украшений и больше всего она надевала подвеску в виде жёлтого глаза — один из подарков Феликса. Впрочем, не привыкать.
Куда только раньше она девала это дружелюбие, когда оно так было всем необходимо?
Что происходит! Если воронка закрыта, то и грань зашита, так? Или это сущность полутени шалит? Будто ножом ведут по горлу, по сердцу и душе.
Нельзя выходить из тела, не то она станет, как Тина, а она предупреждала... А чем она её лучше?
Хватит! Нытьё ничего не исправит, хватит!
Алина ударила кулаками по рабочему столу, заставив подпрыгнуть канцелярскую мелочь. Перед ней замаранные черновики и недописанные стихи. С пропажей Феликса для неё пропало и вдохновение. Хотела бы она протянуть к нему ниточку из слов, хоть тонюсенькую, а с чего начинать? Не навредить бы ему. Вот и не выходит ничего.
И заиграла шкатулка, стоящая на прикроватной тумбочке. Сама по себе
— Как?.. — прошептала Алина, аккуратно поднимаясь из-за стола.
Завод крутился вокруг оси, заведённый невидимой силой. Снег кружил в стеклянном шаре сам по себе. Его блеск зазвенел в такт мелодии.
Растворившись в снежном вихре, Алина ослепла. Её отрезало от реальности, затянуло в новые ощущения, в чистую неизвестность. Сердце ухнуло от страха. Мимолётные видения менялись слайдами в прожекторе. Что-то грязное всячески старалось достучаться до неё, рисуя мыльные образы. Наверное, именно так приходила к Феликсу тьма, как он и рассказывал.