Её отогнало знакомое клацанье когтей по неукрытому ковром полу. В прихожей кто-то есть!
Алина выкинула себя вперёд со стула и прильнула к проёму двери.
На неё смотрели такие родные жёлтые глаза. По прихожей носились неугасшие светлячки магии. К Алине, лохматый, исхудавший, но с такой же типичной для себя, уверенной походкой вышел Эдгар. А позади него, обросшая трещинами таяния, в рваном платье стояла погибшая Илона.
Она не проронила ни звука. Пепел её души спадал с неё пыльцой увядающего цветка. Плотно прижатыми друг к другу пальцами она плашмя провела перед горлом, а затем показала на Эдгара.
Алина также не смогла заговорить. Связки свело, тьма ещё шевелилась в неокрепшем сознании. Тяжело дыша, она опустилась на корточки, принимая Эдгара в объятья, который устало замяукал, соскучившись по хозяйке.
— Господи, Эдгар... Ты привела его?
Илона снова указала на Эдгара. И, покивав, удалилась, уйдя через стену спиной вперёд. Следы магии окончательно растаяли в полёте.
— Илона! — столько вопросов Алина хотела задать, но они уже не имели смысла.
В ошейник Эдгара было вложено послание, местами влажное на ощупь, когда Алина трепетно взяла его и развернула. Со складок потекла грязная вода, смешанная с чернилами. На бумаге чётко выделялся почерк Феликса.
«Здравствуй, мой совёнок.
Я прислал к тебе Эдгара, чтобы ты понимала — я не потерян. Призраком или живым, но я вернусь к тебе. Ты только дождись. Это займёт время, но это время уйдёт на то, чтобы ничто более не разлучило нас. Это моё бремя. Я очищу наш мир, наши души и нашу магию. И тогда я буду дома.
Я тебя люблю, Алина».
Она зажала себе рот, стараясь задушить рвущийся от нервов крик, и метнулась к рабочему столу, бросив письмо на кровати. Выхватив случайную ручку, Алина бросилась к кровати на колени и дрожащим почерком вывела внизу страницы:
«И я тоже люблю тебя, Феликс... Я буду ждать тебя вечно. Если же ты оживил меня, вернись и ты живым. Обязательно вернись».
Эдгар потёрся о плечо, просясь в объятия, и она крепко стиснула его, зажмурившись от печальной радости.
Она знала, что Феликс справится. Всегда упрямый в своих стремлениях... Это его и выручало. Как и сейчас.
Они оба сильные. Потому и живы.
Алина обернулась к комкам черновиков. Чистых листов ей хватит сполна.
[Феликс]
Я дописал желаемое. Я закончил. Пора воплощать.
Красками на мокрой бумаге расплылись стены, смешавшись с плывущими тенями. Черновики, заметки, пустые страницы разом вылетели из моей сумки, заполонив собой пространство. Белыми скатами они перекатывались по сторонам, и в каждую секунду я мог с лёгкостью поймать их и украсить словами.
Серебряное озеро приняло решение — я готов.
«Самое время нам закончить эту историю».
Она выскользнула незаметно и легко, как она привыкла, и проявилась передо мной. Она выглядела как Эстер, и даже теперь, когда я знаю, кто прячется в её обличии, она не избавилась от этой внешности. Слишком долго мы обманывали друг друга, чтобы ложь в итоге посоревновалась с истиной за право жить.
— Ты права. Пора заканчивать. Мы с тобой изрядно заигрались.
— Что ни говори, — ответила Астра, отражая мою неловкую улыбку.
Я давно выбрал, чем кончится мой последний роман. Чем закончится наша общая с Астрой жизнь, это пока предстояло решить. Это куда важнее, куда страшнее, чем глумиться над вымыслом, как мы привыкли. Вымысел направляет нас к вариантам настоящих событий. Правы ли мы в наших шагах или сойдём со светлого пути — одному Богу известно.
Кто такая Эстер Естедей? Катализатор бедствий, поздно осознавшая последствия, решившая искупить вину ценой жизни, которой она в итоге и лишилась. Рано или поздно, она бы погибла и забрала бы за собой больше жизней, вольно и не вольно. Так должно было случиться.
Кто такой Андерс Тальквист? По уши влюблённый сталкер, преследовавший Эстер, забывший, однако, что на самом деле представляет собой истинная любовь.
Любовь — это создавать. А не разрушать. А если и разрушать, то лишь во имя самопожертвования, чтобы предотвратить большие горести.
Эстер умрёт вместе с Андерсом как истинная антигероиня с истинным злодеем. Но Астра изначально никогда не была Эстер. И она не умрёт — во всяком случае, не во второй раз. Если повезёт, она будет жить. Она оживёт.