Так должно случиться.
— Ты, правда, так решил?..
Она услышала меня.
И между нами зажглась яркая нить, соединяющая наши сердца. Мы невольно отшатнулись, настолько резко, раскалившись как провод, она проявилась. Белая, тонкая нить, знак нашего единства. Рея, удушающая нас обоих.
— Если я и есть ядро всего случившегося, — сказал я, — я смогу стать им снова.
Мне тоже страшно, Астра. Никогда ранее я не чувствовал себя всемогущим, не чувствовал себя вправе решать, что верно, а что нет. Мне страшно, но я попробую. Я смогу.
Я выловил в воздухе страницу и написал желаемое...
— Феликс, не надо, прошу... Ты не справишься, у всего есть предел!.. Прошу!
Отослав страницу в полёт, я покрутил пером в руке, чтобы оно стало для меня как кинжал.
Её неверие питает нашу связь. Я потянул Астру к себе за нить наших душ. Сопротивляясь, но она шагнула ко мне, и я положил ладонь ей на щёку, дабы стереть расплывшуюся тушь.
— Расслабься, — заверил я, поглаживая большим пальцем её призрачную кожу. — Мы пришли сюда вместе, вместе мы и уйдём. Я подарю тебе тело.
Её дыхание задолжало вместе с губами.
— Феликс... — сдалась она.
Я размахнулся, задержал ручку в воздухе. Астра замерла в ожидании. Затем она кивнула.
И я рассёк нить напополам.
Жгучая боль, несравнимая ни с чем, хлынула внутрь меня хвостиком связи, нырнувшим через грудь. Я потерял равновесие, утонув в немощной невесомости. Тело разом отекло, мир стёрся перед глазами. Мой крик слился в таком же жутком вопле Астры...
А затем в тишине.
***
[Из последней главы романа «Убивая мёртвое»]
Пар сворачивался в маленькие облака, исходя с дрожащих губ. Она провела рукой по залитой кровью поверхности, заглушая рану. Так и есть, живых на яхте не осталось. Лишь они двое. Заклятые друзья, давно переставшие мыслить жизнь друг без друга.
Скрежет железа доносился снизу, пока Эстер и Андерс лежали рядом на липком полу, вглядываясь через пробитый потолок рубки в звёзды зимнего неба.
— Представь себе, Эстер. Все те, кто мешал нам, либо мертвы, либо остались за бортом, далеко-далеко на горизонте! Мы, наконец-то, одни. Никто не встанет на нашем пути.
Звучало это не менее увлекательно и убедительно, чем всё то, на что он подговаривал её раньше. Когда-то это имело смысл. Но не теперь.
— Мы оба могли бы обойтись без тьмы, без смертей…
— Не могли бы, — выдохнул Андерс и тяжело закашлял. — Тебя вернула к жизни нечеловеческая магия. Так же и меня. Раз уж мы не умерли, умерли бы иные. Поверь мне, я боролся с этой жаждой. Но я как вампир. Я питаюсь смертью. Я не умею по-другому.
Хватаясь сознанием за звёзды, Эстер не отрывала глаз от неба, едва дыша, пока вместо ледяной воды подступал морозный воздух.
— А теперь мы на тонущем судёнышке с боевыми и очень глубокими ранениями… Теперь наш черёд уйти. Мы не выберемся отсюда.
Андерс закачал головой. Он подполз к ней, оставляя за собой широкую полосу грязи, и руки поскользнулись, утратив силу, больно уронив его на бок. Кряхтя кровью, бессильный к перевоплощению, он потянулся к ней, к той, что влюбила его в жизнь по иным правилам. Влюбила в жизнь, где главной была она.
— Мы выберемся, Эстер. Уж кто, а ты у нас выживешь! Я вытащу нас обоих!.. Разве что…
Он резко изменился в лице, заметив в ней что-то новое, уловив незнакомое до сего момента чувство — новое для самой Эстер.
— Надеюсь, ты больше не убежишь никуда?
— И не собираюсь, — улыбнулась она и, наконец, взглянула на него. — А раз я остаюсь, то и ты перестанешь убивать. Я отвечу за собственные преступления. Ты ничего не сделаешь без меня.
— К чему это ты клонишь?
Она заулыбалась шире, наслаждаясь растущим гулом тонущего металла.
— Если погибну я, умрёшь и ты.
***
Меня утопленницей выбросило на каменистый берег. Мутило страшно, в глазах рябело. Клетчатый платок Эстер Естедей обтягивал шею. Я сорвала его с себя и, отползая от воды, захрипела, но так и не сложила звуки в слова. Ладони соскальзывали с гладких камней, заставляя меня заново падать, не успевай я встать хотя бы на колени.
По привычке я тянулась мыслями к Феликсу. Я звала его по имени, надеясь, что он рядом. Он всегда был со мной рядом. Нас ничто не могло разлучить.
До этого дня.
Я путалась в себе, не знала, улыбаться мне или плакать. Я свободна! Но чего-то не доставало, словно вырезали жизненно важный орган. Счастье освобождения мешалось с растущей тоской. На мне пусть и висела одежда Эстер, но это было моё тело, собственное. Мои светло-русые волосы заплетены в косу, как я всегда и любила. Мои лёгкие свободно задышали, когда я поднялась. Каждая клеточка кожи впитывала в себя малейшее прикосновение, наслаждаясь им. Я стряхнула с себя песчинки, и эйфория быстро прошла, едва я вскинула голову к небу.