Это не просто совпадение. Меня как будто призвали встать в определённую точку во времени, чтобы я шёл по определённому пути к некой нужной цели. Всё казалось слишком нереальным, надуманным, как если бы кто-то был автором моей жизни. Но я точно знал...
«Ничто не бывает нереальным. Всё на свете настоящее до тех пор, пока мы можем это представить».
Именно так, Эстер, именно так.
— Феликс? Феликс, ты там?
— Э-э, да… Прости. Я просто… Я не очень хорошо себя чувствую.
— Ой, — поникнул Уриэль. — Зря я, наверное, позвонил.
— Нет-нет, ты… ты правильно сделал. Я приду завтра, не волнуйся. У меня тоже есть… пара вопросов для Тины, и я не успокоюсь, пока не узнаю на них ответы.
Всё было как в тумане. Я стоял как вкопанный, уставившись в одну точку, так и включив свет, окружённый темнотой. Как мы закончили говорить, я вовсе не запомнил. Эстер паниковала, стучась в голове, нагоняя ещё больший туман.
— Мне страшно, это всё не просто так, и те надписи, и Тина. Обо мне узнают, или уже знают, нам сделают больно, а я не хочу. Мне страшно, Феликс.
— Мне тоже страшно, — признал я.
Мобильник, который я бессмысленно прижимал к уху, грубо завибрировал. От неожиданности Эстер вскрикнула — нет, это вскрикнул я. Кто же на сей раз?
Сообщение. Номер неизвестный. Одна единственная строчка, испугавшая Эстер раньше, чем меня, но мы оба поняли, что опасность грозила нам всерьёз:
«Грядёт шторм, дорогая Эстер, и я первым начну игру».
Телефон вырвался из рук. Туман одолел меня, и я рухнул вместе с ним...
***
[Из книги Феликса Темникова «Двенадцатый час»]
Бездействие тешило и угнетало её. Никто ещё не подложил под дверь бомбу или труп знакомого, и это уже прекрасно. А тревога не отпускала. Часы напролёт гадала Эстер, какое имя носит её новый враг. А, может, некий друг, который затянул с розыгрышем? Да только не было у неё таких «друзей». Чего он хочет? Свести с ума? Покарать за прошлые грехи? Не зря он дышит в спину, постоянно следит за ней, он будто бы везде, но нигде его нельзя обнаружить.
«Расчленю с потрохами, как только выясню, кто ты. Ненавижу, когда со мной так играют. Первый и последний ход будет за мной».
В её мысли нагло ворвался звонок в дверь. Единственный. Эстер подождала в гостиной. Больше не звонили.
«А если это он?»
Слишком поздно. Добежав до входной двери, она посмотрела в глазок, но если там кто-то и был, то он давно уже сбежал.
В чём смысл?
Она отперла дверь и слегка наступила на лежащую на крыльце картонку. Всё-таки что-то подложили. Она подняла её и перевернула.
На оборотной стороне размашистыми печатными буквами была написана одна лишь фраза:
«Грядёт шторм, дорогая Эстер, и я первым начну игру».
Глава 3. Причины и следствия
[Уриэль]
Бедняга Феликс. Такой удар для него. На сей раз он точно решит, что всё выдумал про себя.
Я и сам не сразу поверил, когда встретил Тину такой, какая она есть. Пусть я и причислял всегда мистику к вещам, имеющим место быть. Но мы с Феликсом никогда напрямую не связывались с ней.
А тут такое. Вот дурак, надо было их раньше свести. Кто ж знал, что так получится! Как бы он совсем не сломался.
Это было что-то. В первый раз я встретил её не где-нибудь, а во сне. Порой я запечатлеваю мои сновидения на бумаге, пока свежи поутру. Вот сразу как встаю на ноги. На память. И не подозревал, что одним из таких рисунков я предсказал встречу с Тиной. Её образ нашёл меня, поразил воображение, точно так же, как однажды поразила меня Эстер Естедей. Вслед за образом явилась и она сама.
Сам был поражён тому, кем в итоге оказалась Тина. Отрицать её дар только потому, что я простой смертный — верх глупости. Поверить бы и в реальность Эстер. Прямо как в неё верит Феликс…
Я разворачиваюсь к стене над моей кроватью. Десятки пар женских глаз не выпускают меня из виду. Разводы света и тьмы. Акварельные пятна, слившиеся в портреты одной-единственной девушки, которая вдохновляет меня на существование. Портреты, служащие мне ключом к миру друга, который я годами напролёт пытаюсь познать.
— Когда-нибудь и мы с тобой встретимся. Когда-нибудь и ты оживёшь.
[19 октября 2017 года]
Они не отрывают друг от друга глаз, по меньшей мере, минуту. Смотрят и молчат.
Тина улыбается уголками губ, напряжённо и притворно. Собирает волосы в хвост, распускает их обратно. Поправляет на шее кожаный чокер, на котором висит её амулет-маятник, переливаясь гранями. Она поднимает локти, и широкая кокетка и края её бурого пальто расходятся как крылья. А под ним раскрывается футболка с изящным символом одной из её любимых металл-групп, окружённым тремя птицами: вороном, совой и голубем.