— Обещаю, Астра. Я люблю тебя.
Мы синхронно обхватили головы друг друга, подойдя ближе.
— И я люблю тебя, Феликс... Мой маленький Создатель.
И я вонзил перо ей в спину, в самое сердце. Она улыбалась сквозь слёзы, но плакала она от счастья, совершенно не чувствуя раны.
Вместо крови из неё потянулись белые чернила.
Я вернусь так же, как она, если бы не отказалась. Озеро отпустит меня, благодарное за очищение.
— Я отпускаю тебя, — проговорила Астра.
Пространство меж нами затянулось морозным туманом. Водяной воздух завертелся, швыряя в нас снежным пеплом.
— Я отпускаю тебя, — повторил я за ней.
И, вынув перо, я поцеловал Астру в бледнеющий лобик.
Она готовилась исчезнуть, растаять Снегурочкой прямо у меня на руках. Моё дыхание грело её кожу. Пока я чувствовал её, я мог судить, осознавать, что происходит между нами. Но она ускользала от меня, холодея, пока забытое тепло занимало место её уходу.
Я поклялся перед ней, а она передо мной.
И я отпускаю руки...
***
[Уриэль. Днями ранее]
Точка. Одна яркая точка. Капля краски, с высоты поразившая бумагу. Взрыв ослепительной кометы.
Вот, как вернулась ко мне жизнь.
Я впускаю в себя свет на том конце туннеля. Он ласкает меня, поднимая со дна. И как на тросе он резко вытягивает меня наружу.
И между морганиями я вижу руку Феликса, вонзившую перо в сумрачную сферу...
Я просыпаюсь.
Всё, что мне известно, это то, что я в больнице. Нас с Тиной, видимо, кто-то спас. А я готовился умирать. Глупо.
Смутно помню эти дни. Да, я очнулся. Но белизна потолка, пульсирующие в ушах звуки, суетящиеся вокруг меня люди с размытыми лицами, всё не более, чем ещё один сон. Я и настоящие сны едва ли помню.
Сегодня я чувствую себя иначе. Мне намного легче. Тепер-то точно...
Я очнулся!
Кости не ноют, ожоги зажили. Я перевязан, но мне не в тягость.
Надо договориться о выписке. Как чувствую, выпустят меня не скоро. Попытаться стоит. Хотя бы спросить, кто навещал меня. Я точно знаю, что приходила Тина. В теле ли, однако?
Что вообще изменилось, пока я болел?
Спускаюсь на первый этаж. Впервые после комы. Везде люди, невольно хочется спрятаться. Как будто все пялятся на меня.
Узнаю эти коридоры... Наконец-то! Точно! Это же «святая Елена»! Тогда я при случае могу навестить Юлию, если она ещё лежит здесь.
— Женя!
Слух взбивается от родного имени. Это меня зовут? Какой-то хриплый пацанский голос. Нет, вряд ли меня, хотя…
— Уриэль!
Вздрагиваю дважды. Теперь точно меня. Но голос тот же.
Ищу его глазами в проходной. Снующие люди мешают сосредоточиться. Слух мутится, звуки превращаются в тусклую кашу.
И в момент, когда я поднимаю заплывший взгляд, меня озаряет вспышка.
В тот самый момент, когда только я мог её увидеть.
Щелчок замотанных бинтами пальцев. Искра магии, вмиг потухшая в серой рутине. Вот, что это было.
Какой-то парень с забинтованной головой, в бесформенном белом джемпере. Такой понурый, побитый внутри и снаружи, словно бежал из психушки. Осунувшееся лицо, бледное как смерть. Худая рука, с которой к локтю спадает растянутый рукав, приподнята в слабом приветствии. Но пальцы сжаты, не разогнуться им.
Он позвал меня. Но я не узнаю. Подхожу ближе. Но я не помню его. Или пенять во всём потускневшее вдруг зрение?
Помолчу, наверное. Хочу опять услышать его. Хочу убедиться, что именно его голос притянул меня.
— Привет, — говорит он так, будто слова жалят ему горло. — Ну, как ты? Уверен ли, что готов уйти?
Горло… Лишь сейчас замечаю. Знакомый чокер с защитной подвеской.
А острый взгляд блестит изумрудами из-под больных век.
— Тина?.. Я едва узнал тебя!
Она слабо улыбается, и на свету прорезаются ранки на искусанных губах.
— Я не удивлена. Меня почти никто не узнавал. Особенно, когда пришлось сбрить обгоревшие волосы.
Она смеётся тихо, но в этом смехе я слышу лишь слабый крик вороны.
Что-то сошлось в наших незримых мыслях — и мы одновременно бросаемся в объятья друг друга. Тина утыкается лицом в моё плечо, которое она яростно стискивает покалеченными пальцами.
— С возвращением, Ури. Я скучала. Я приходила к тебе, но ты не помнишь, конечно.
Я не помню, это так. Я многого не помню из того, что видел на острие грани.
Зато я надолго запомню то, что происходит сейчас. И этот миг у меня не отнять.
— И тебя с возвращением, Тина.
[23 декабря 2017 года]
Она не выбирала этот день специально. Мы просто сказали друг другу — мы хотим обратно.
Мы сидим на утёсе, подстелив под себя тёплый плед. Немного снежит. Но не особо холодно. Вокруг белым белом, контуры тонут в поглощающей белизне. Так похоже на те порталы, через которые я проходил. Хопеаярви само как огромный портал.