— ...Либо он совсем чокнутый, либо он хочет свести с ума меня, — делает вывод Феликс.
Если бы только я один был «одержим».
— Блин, нехорошо это всё. В иной раз я бы посоветовал тебе не принимать всё близко к сердцу.
— Но сообщение! — восклицает он.
— Да. Если бы не сообщение, — сам еле сохраняю спокойствие, но пока держусь. — И как он вычислил его? А, ну да, ты же его всем подряд даёшь. А я предупреждал, что!..
— Так в чём проблема? — встревает Тина. — Попросим Дениса, чтобы в полиции номер пробили. Да легко!
— Вряд ли есть смысл, — бросает Феликс.
— Почему нет?
Он скрещивает руки и наваливается спиной на то жуткое дерево. Склоченные чёрные волосы свешиваются на лоб, закрывая от нас его взгляд.
— Чокнутый он или нет, но я искренне верю, что хоть какие-то мозги у него имеются, чтобы использовать чужой номер, а не свой.
— Ты что, воображаешь его Тальквистом? — фыркаю со смеху. — Да ты точно с ума сошёл!
Тальквист, на мой взгляд, самый лучший антагонист Феликса. Да и в принципе «Двенадцатый час» для меня — самая лучшая часть. Чтобы он какого-то случайного придурка сравнивал с гениальным убийцей? Просто смешно.
— А потом окажется при проверке номера, что его никогда не существовало, — мрачно отвечает Феликс. — Или, что ещё хуже, он и в самом деле окажется Тальквистом.
Любит он преувеличивать. Он искренне полагает, что, когда он пишет, малая часть его выдумки проскальзывает в наш мир. Слишком часто я слышу от него подобные высказывания, мол, «когда-то я брошу писать триллеры, когда-то они точно кого-то убьют в реальности».
— Друг мой. Феликс. Ты только не накручивай себя раньше времени. Прорвёмся мы!
Я хлопаю Феликса по плечо. Он поднимает голову, плотно сжатые губы растягиваются в улыбке.
— Конечно, прорвёмся.
Наконец-то, я, похоже, высвободил свет из тьмы его переживаний.
— Ещё как! Правда, Эстер?
Тина смущённо смеётся. Её всегда забавит, когда я её так зову.
Странно, отчего же Феликс так хмурится?
— Мне бы выучить шведский, сменить гражданство и имя, перекраситься в блондинку, и тогда, может, я и стану Эстер, — шутливо произносит Тина. — Чего загадывать?
Иногда мне кажется, что с самого начала она и есть воплощение Эстер. Та, о кой я мечтаю в течение нескольких лет с тех пор, когда Феликс начал писать первую книгу. Ровно с тех самых пор, когда я впервые нарисовал её главную героиню.
Её первый акварельный портрет и сейчас висит на двери моего книжного шкафа с обратной стороны. Словно не я рисовал тогда, а за меня водили рукой по бумаге, так легко и естественно она получилась.
Её загадочное лицо приветствует меня каждый раз, когда я достаю следующую книгу для вечернего прочтения за чашкой Эрл Грея. Тайная магия, сокрытая за туманом лунных глаз, завораживала, манила меня, искала проводника, чтобы все узрели её силу. Не Эстер, конечно, спрашивала меня об этом. За неё это сделал Феликс. Я согласился.
И, как сейчас помню, Феликс сказал в тот день самые важные слова для меня как художника: «Ты единственный нарисовал настоящую Эстер Естедей, какой я вижу её в голове». До того дня я был только его другом. Теперь я его главный иллюстратор.
На самом деле, я лукавлю, обвиняя Феликса в вере воплощения вымысла в реальность. Втайне я и сам верил, что среди нас, смертных, существует девушка, так или иначе похожая на Эстер Естедей. Для меня ею стала Тина Кулакова.
Хотя, мы всегда притягиваем то, что держим у себя в голове, будь то несчастья или удача.
Или же Феликс заразил меня тем энтузиазмом, с которым она приступал к сочинению новых эпизодов из жизни девушки, идущей напролом во имя справедливости.
Невероятно быстро пронеслись передо мной наброски прошлого.
Феликс не успевает ответить на заявление Тины — в пальто звонит его смартфон.
О-о, узнаю эту песню. «Под крыльями совы». Музыку, кажется, написали какие-то финские друзья Алины. Но стихи принадлежат ей. Голос её же. Так что эта песня очень дорога Феликсу. Как хорошо, что он годами не меняет её на звонке, я всегда рад её слышать.
— Алло? — и Феликс тотчас кривится от громкости с того конца сигнала. Даже мы с Тиной с лёгкостью это слышим.
— Феликс, это катастрофа! Включай меня на динамик, я знаю, что Тина с тобой, пусть тоже слышит.
Он повинуется и протягивает смартфон Тине.
— Прежде, чем я ввергну в шок товарища Феликса, поклянись мне, что ты больше не будешь снимать тот чёртов чокер, пока не уладится это дело с надписями, иначе я не знаю, что с тобой сделаю. Твои игры в потустороннее мне порядком надоели, да и тебе только хуже. Для твоего же блага говорю!