Тина скалит зубы, закатив глаза. Не могу понять, он ей противен, или же он просто чересчур заносчив. Но кто бы ни был это человек на линии, она смиряется с его настойчивостью. Угрожающей, но как будто отцовской. Что-то есть в ней такое.
— Клянусь. Я клянусь тебе, Денис, ради моего и общего блага, я не буду, — отвечает Тина и добавляет с откровенной издёвкой. — Но мне кажется, или ты звонишь Феликсу, а не мне?
— Ох, Тина, а как же саспенс? Я же подготовить его должен…
— Я что тебе, ребёнок? — возмущается Феликс, приставляя смартфон ко рту. — Говори сразу, не томи, что там?
— Тебе говорит о чём-то имя Игорь Латунин? — смягчается Денис.
— Ха, разумеется. Это мой редактор. А что не так?
— Так ты с ними двумя обсуждал какие-то надписи из твоих романов, да? — резко перескакивает он на другую тему. — Боюсь тебя огорчать. Я нашёл ещё одну.
— И где она? — Феликс зажигается опасливым любопытством. — Опять на стене?
— На трупе. Как раз на трупе твоего редактора. Так что, дружище, нам придётся очень серьёзно поговорить, и привози-ка своих друзей с собой.
[Тина. Некоторое время назад]
Не забывай, кто ты, Тина. Ты полутень, ты паранормальное чудовище. Ни о чём не забывай.
Крайне часто я прокручиваю заново плёнку моей памяти, на которой всё больше и чаще появляются обидные потёртости. Проклятая болезнь. Разрывает душу, забирает воспоминания, пока я не слежу за ней. И мой личный замок, топазный маятник, не всегда спасает. Я смирилась с моим проклятьем. В конце концов, я его заслужила.
Но даже чудовище жаждет доброго света.
Дозвонившись до Уриэля, я слёзно просила его встретиться со мной и привести Феликса. Я так опозорилась перед ним. Но тогда и рассказать придётся, кто я есть, зачем я всё это делаю.
Как же так вышло с самого начала?
После аварии я проснулась в больнице святой Елены. Именно «проснулась» — противной тягости от того, что я едва не погибла, не было вовсе. Палата на двоих, но, судя по заправленной соседней койке, я делила её с самой собой. На тумбочке лежал мой телефон, кем-то заботливо оставленный. Я приподнялась и со стоном снова упала на подушку. Нет-нет, мне не было больно, совсем не больно. Всё было... как обычно.
Голова забинтована — лишь тогда я ощутила, что что-то давило мне на виски и лоб. Найдя место скрепления, я размотала бинты и пощупала затылок. Всё на месте, ничего не болит.
После я нащупала телефон и сбросила себе на кровать. Сколько же мне понадобилось на регенерацию?.. На часах полдень шестнадцатое октября. Не прошло и суток...
Меня передёрнуло от шумно открывшейся в палату двери, и я инстинктивно спряталась под одеялом.
— Привет, — отчеканил Денис в ритм приближавшихся шагов. — Э-эй, чего ты спряталась, я тебя не съем.
Я вынырнула из-под одеяла и отодвинулась ближе к стене, навалившись на локоть. Явился он, значит, в мешковатой толстовке с капюшоном, запыхавшийся, словно бежал ко мне прямо с улицы. Фетиш у него такой на капюшоны. Он, как обычно, шутил, закрываясь маской юмора, да только ему не до смеха. Ровно, как и мне.
Денис не стал церемониться и перешёл сразу к делу:
— Что ты помнишь с прошлого вечера?
— Да почти всё, — выпалила я. — Мне стало плохо, едва не врезалась в прохожих, свернула — и в здание. Боль в затылке просто адская. Открываю глаза, а там...
— А там писатель, — закончил Денис.
Я-то умолчать о нём хотела. А ему и так всё известно.
— А там писатель, — я тоскливо опустилась на койку. — Он так испугался меня.
— Конечно, не каждый день встретишь настоящую полутень, особенно, если в них не веришь, — он откинул край матраса и присел на моей койке. — Он спрашивал тебя, кстати. Я сказал, что ты жива, чего врать-то. А он просил тебя приехать к нему при первой же возможности.
— О Боже!
Он хочет видеть меня? Меня?! Это он испереживался так? Но, блин, это что-то неимоверное. Зачем я ему? Ах да, попросит объяснений, как я выжила.
Но это же Феликс Темников!
— Постой, ты его знаешь? — вдруг осенило меня.
— Да, знаю. Не особо хорошо, но знаю. Заявился он однажды в полицию, чтобы подыскать себе вдохновение. Так и сошлись. Иногда выпрашивает разные подробности, как работает моя телепатия, и прочую фигню. Ещё и с женой познакомил. Алина Лайне, она наполовину финка. Вот совпадение! Был однажды один беглый псих, которого мы почти всем миром ловили. Ну, то есть, мы с Питера да товарищи с Лаппеенранты. Так вот, один из тех финских копов оказался её отцом. Забавно, правда? А Темников, он тип подозрительный. Сознание мутное. Сначала говорит, говорит с тобой, а потом настолько тонет у себя в мыслях, что даже мне его оттуда не вытащить, даже прочесть его не получается. Тот ещё чудик.