— Допустим. А дальше что?
— А что дальше? — отклонился я на стуле. — Если тебе интересно, мог ли я в эту ночь убить Латунина, то нет. В полночь я был дома, Алина подтвердит, можешь прочесть её, если не веришь…
— Тихо, тихо, не тараторь! — запротестовал Денис.
— И мотива убийства у меня нет. Надо оно мне!
— Погодь, подожди!.. Подожди-и-и-и, — недоверчиво протянул он. — С чего вдруг полночь?
— Его убили в полночь, я прав? — пошёл я в наступление.
— Ну… Соседи утверждают, что книги полетели из окна именно в полночь, — Денис задумчиво почесал подбородок. — Но причём тут полночь, Феликс? Ты не спросил меня главного.
— О чём это ты?
— Ну, как о чём? Ты упустил самый логичный вопрос, который должен был задать друг погибшего на месте преступления.
Он нагнулся надо мной, вперив в меня злой чёрный взгляд.
— Разве тебе не интересно, как это произошло?
Я поднялся, резким движением уронив стул на пол. Я сам навис над Денисом, прогнав его злость, переменившуюся скрытым страхом. Невидимый приёмник зашипел, пустив волну телепатии ко мне в разум. Просишь объяснений? Будут тебе объяснения.
Итак, я эскапист и сумасшедший. Зато сумасшествие работает по моим правилам. Я докажу это.
— Я знаю, как его убили.
«В тот вечер Лунд пребывал в сквернейшем настроении. На работе не ладилось. Жена, поругавшись, ушла из дома. Квартира встречала его холодной тишиной третий день подряд. А в комнате, устроенной как маленькая библиотека со шкафами в полторы стены, ожидали горы бумаг на рабочем столе.
Лунд не спешил начинать. Сев за стол, он машинально перебрал листы, нужные и лишние, пока его сознание постепенно уплывало вдаль, выстраивая неисчислимые варианты этого важного разговора, который ему предстоит.
Позвонить, что ли, Естедей? Вдруг подскажет, как же ей всё-таки объяснить, что работа отнимает у него всё...
«Вспоминаешь Эстер?» — чужой голос ворвался в его мысли, чёрствый, жгучий.
Лунд подскочил на стуле. Его ли мозг заговорил иным тоном? Упрёк вполне уместный — Естедей не из тех персонажей жизни, пороки которых можно легко простить и забыть. Но Естедей — его подруга. Он ей немалым обязан. Но между тем...
«О, она может многое, но крайне редко это идёт на благо».
Это отнюдь не воображение. Это реальность.
Кто-то забрался к нему в голову!
— Кто ты? — запаниковал Лунд. — Чего ты хочешь!
Молчание. Помехи скреблись в ушах, мешая думать. Паразит и не хотел, чтобы он думал. Лунда слегка качнуло. Сегодня он не пил, поэтому резко нахлынувшая на него слабость вызывала беспокойство. Силы уходили в никуда, словно их высасывали из тела. Лунд чувствовал, что вот-вот навалится на стол, что он либо заснёт, либо потеряет сознание... либо что-то ещё.
Паразит не ускользал. Его ядовитое дыхание паром на стекле оседало в затылке. Паника росла.
— Ответь мне! Ответь! Отпусти меня!
Помехи перешли в многоголосый шёпот, одолевавший слух со всех сторон, сверху, снизу, извне и изнутри. Лунд рухнул на пол. Мышцы свело, и он закорчился от боли, постепенно, почти методично разрезающей его мозг и сердце. Ни подняться, ни подтянуться, ни подумать, как следует. Рука стукнулась о паркет, едва потянувшись к ящичкам стола. Пальцы занемели. Язык высох, как и горло, не вскрикнуть, не пошевелиться...
«Прости, дружище. Тебе нет смысла знать, кто я».
Лунда на время отпустило, что, наконец, позволило ему прохрипеть:
— Что тебе нужно от меня...
И ответ последовал чёткий и однозначный:
«Мне нужна твоя жизнь».
Его плоть очнулась, но не душа. Чудовище, захватившее разум, подняло тело, восставшее против хозяина.
«Я заберу тебя раньше, чем она сможет тебе навредить. Но сначала я наврежу ей».
Оно спешно сгребло со стола все бумаги и книги, опустилось на колени, стало ворошить их, раскидывать по комнате, рыча, выпуская слюни. Чудовище искало одно-единственное имя, впечатанное чёрным по белому, найти любое упоминание, уничтожить, разорвать, как разрывается по швам чужой ему организм. Найти, уничтожить, разорвать! Имя Эстер безумным шёпотом наседало на Лунда, пока он сражался за утерянное право владением собственным телом.
Сгребая в единую кучу папки, блокноты, мятые листы — всё, что угодно, где упоминалась ясновидящая канадка, сущность временами оглядывалась на окно.
— Попробуй только спрыгнуть, тварь! Я не позволю тебе сгубить меня!
Новые усилия над телом не принесли Лунду успеха. Сущность затолкнула его душу глубже внутрь, ближе к сердцу. Тело понеслось к окну, распахнуло его настежь. Ветер поздней осени окатил его свежей энергией, напитавшей Лунда для решающей атаки, с которой он, наконец, вытолкнет из себя едкого незнакомца.