Теперь-то я поняла. Они нашли друг друга. Писатель и его верный иллюстратор.
О, как же мне повезло, что одна из доставшихся мне книг оказалась именно с обложкой, рисованной Уриэлем. Это «Двенадцатый час», выпущенный в прошлом году, четвёртый роман серии. К слову, в конце она резко обрывается, как говорится, «на самом интересном месте», оставив меня в смешанном с экстазом замешательстве… и в слезах. В этой книге жертвенность Эстер была на пике. Здесь она могла ставить на кон не только чужие жизни, но и свою. Убивая одних, она спасала других. С её методами легко поспорить, но она не станет слушать. Это ей отвечать перед судом, будь он людским или высшим, Страшным. И она всегда готова перед ответом.
И это, ещё не встречаясь со мной, Уриэль считал, что я похожа Эстер?
В один прекрасный день я написала Уриэлю, что прочитала «Двенадцатый час», а раз он лично знаком с её автором, то со всеми нежностями, на какие способна, я спросила, не планируется ли продолжение в скором времени.
«Ты ещё не знаешь? — отвечал Ури. — Оно уже есть, но пока что только в электронном виде. У Феликса два писательских аккаунта, на одном продаются все его книги, а на втором он бесплатно публикует рассказы, там лишь малая часть романов. Могу кинуть тебе ссылки, когда домой приеду, а то я сейчас на работе».
Ошиблась я, значит. Двенадцать романов у него, не одиннадцать. И пять романов с участием Эстер.
Какой же был мой восторг, когда вечером на платном сайте я нашла самую свежую историю Темникова. Ещё одна доза? Прекрасно!
«Чёрная зима», такое было название. Пожалуй, то, что надо, когда с первой главы на тебя обрушивается лавина мистики. Настроение подобрано — спасибо, автор!
Любопытная пошла тенденция на мрачность в последнее время. Хорошие концовки выходят из моды. Равновесие рушится, забирая за собой виновных. Антагонист вершит судьбу, балансируя с протагонистом на одном лезвии. Плохой парень решает стать хорошим, но едва это спасёт его от больших бед и гибели. Вымышленным мирам необходимы жертвы. И настоящему, увы, они тоже нужны. Любая трагедия — катализатор. Без трагедий не знаешь жизни, а потому не знаешь счастья.
И потому живут на земле такие, как я, больная душа в беспокойном теле, которые вносят смуту по своей и не своей воле. Потому что иначе не получается. Потому что кто-то должен.
Какой же сегодня выходит продуктивный день, ничего не скажешь. В таком кипише я давненько не участвовала.
Сейчас, выйдя со двора, мы с Уриэлем просто бредём по улице. Стараемся говорить о разном, но всякий раз возвращаемся к дурацкому убийству.
— Ты, кажется, не особо расстроен смертью Латунина. Ты его знал?
— Знал, но не так близко, как Феликс. Не нравился мне он, характер скользкий. Часто к мелочам придирался. Вот как с последней книгой! В сюжет не вникал, а уже исправлять рвался.
— Может, это потому, что в начале «Чёрной зимы» вообще не ясно, как развернётся история и куда?
— Ну конечно! — сетует Уриэль. — Сейчас бы всем спешить, торопиться, скорее узнать, чем всё кончится, не успев и начать нормально. Сюжетом нужно наслаждаться как любимым пирожным, а не заглатывать его на бегу. Ну да ладно, я отвлёкся… Слушай, Тина. Почему этот тип так ополчился тебя?
— Это не тип, — вздыхаю я. — Это… считай, что он мой родственник. Всё очень сложно, но…
Но я скажу. Нет сил терпеть. Оглядываюсь — мы фактически одни на всей улице.
И я образно избавляю себя от кляпа.
— Помнишь, как я спасла тебя от наркоманов, или кем там были те придурки? Прости, что вновь напоминаю об этом. Некрасиво получилось. Но это не первый раз, когда я убивала, так что смирись с этим. Ты сравниваешь меня с Эстер? Может, ты и прав, и я на самом деле Эстер. Так вот. Однажды так случилось, что я убила одного плохого парня, а после этого я приняла участие в расследовании этого самого убийства. Денис так и не может простить мне, что я обвела его вокруг пальца. Такие дела. Каким-то чудом он сумел прикрыть меня, но уже целый год мы почти не разговариваем.
Ни пред кем я не была ещё столь честна, как перед Уриэлем. Потому что чувствовала, он поймёт. Я — его собственная Эстер Естедей, бунтующая против тьмы, ведь так?
— Не говори об этом Феликсу, прошу! — я загораживаю путь перед Ури и сжимаю у своего горла дрожащие кулаки. — А вдруг он решит, что это и впрямь я всё? Он не должен думать, что общается с маньячкой.
— Тина, что ты. Какая ты маньячка! Доверься мне. И я ему ничего не скажу, — он прижимает мои кулаки к груди, и его сказочное тепло приливает к моей голове. — Не то он точно решит, что судьба намерилась вписать его романы в жизнь.