Слава Богу, мелькнуло на уме. Слава Богу, что она не видит меня сейчас. Значит, ещё есть в запасе время, чтобы подготовиться к объяснениям. Я более чем уверен, что Денис успел ей всё поведать, пока я ехал домой. А, может, даже прочёл её, чтобы убедиться, что мы оба были дома на момент убийства. Да, так и было, никаких сомнений.
Я опустился на стул. Два кошачьих глаза устремили на меня взгляд, понимающие и обеспокоенные. Я обхватил мордашку Эдгара и притянул его ближе.
— Что делать-то мне, дружище?
Эдгар печально мявкнул. Разумеется, что он мне посоветует?
«Когда-то тебе придётся перед ней объясниться».
Конечно, Эстер. Однако чем позже, тем лучше.
«Не испытывай её терпение, она и так отдала тебе слишком много. Покажи ей, наконец, что её забота взаимна».
Она не поверит мне! Решит, что я вконец спятил. Но я не чокнутый.
А я был прав. Я всегда был прав. Это не детские фантазии, притворившиеся памятью о далёких, но настоящих событиях. Память не лгала, я ничего не придумал, они и были настоящими!..
Эдгар высвободился из моей хватки и, мурлыкнув, коснулся носом моего лица.
— Ладно, дружище, не буду раскисать, — улыбнулся и несколько раз провёл рукой по его шёрстке.
«Чем займёшься тогда, Создатель?»
Хороший вопрос. Ранее я бы, как обычно, ответил, что собираюсь дописывать очередную главу «Убивая мёртвое». Сегодня же я ни в чём так не уверен. А главное, я совершенно не представляю, каким новым образом отзовётся мир на те слова, что я напишу.
Я зашёл в комнату, где обычно печатаю. Мой рабочий кабинет. На захламлённом заметками рабочем столе чернел ноутбук. Открыл крышку, включил, после загрузил основной файл с моим романом.
«Феликс Темников. Убивая мёртвое. Март 2017 — ????»
По сути, он почти завершён. До развязки осталось где-то главы три-четыре. Не так уж и много по сравнению с готовым материалом. Я давно решил для себя, каким будет финал истории, которая должна стать последней в линейке про Эстер Естедей.
После смерти Латунина я страшусь и думать о романе, не то, что печатать дальше.
Я захлопнул крышку ноутбука, не дав коварным строкам спровоцировать меня.
Почему всё сработало ровно наоборот! Почему вся гадость, о которой я пишу, вылезла наружу, когда она должна оставаться там, внутри, в чернилах и пикселях? Я загонял её туда, как мог. И всё напрасно! А всего-то потому, что я изначально заблуждался, не знал с самого начала, как это работает.
Мне так хочется закончить наш роман, а теперь я к нему и прикоснуться боюсь. Отныне я не ручаюсь, что после него мир останется прежним.
Казалось бы, как простой писатель может творить магию?
Но я умею. И мой отец умел. И он точно знал, как он это делал.
Я же нет. И уже никогда не спрошу его об этом.
Если только позвать его? Такие, как Тина и те колдуны, знакомые Дениса, они легко вызывают души мертвецов! Что им стоит поговорить с теми, кто давно отжил свой срок на земле? Кто-то из них да поможет! А мне сейчас так нужна помощь. Помощь с того света…
«Это опасно, Создатель! Ты можешь увлечься, и тебя затянет».
А будто сейчас меня не затягивает. Уж я-то знаю, каково это — быть на грани. И ты знаешь. Мы с тобой всегда на грани.
Пойму ли я когда-нибудь, что перешёл её?
В затылке выстрелила боль. Эстер вскрикнула и где-то спряталась внутри меня, подальше от источника тьмы. Только не сейчас, почему сейчас!
Страх окутал разум липкой паутиной, коснёшься — пристанет. Глаза перестали видеть, я потерялся в собственной комнате. Адреналин пронёсся по всему телу, вместе с ним пронеслись случайные видения, порождённые самой мрачной частью моего воображения.
...Передо мной падает молодая женщина. Выстрел в грудь. Из пистолета. Это Эстер? Нет, это не Эстер, но это должна быть она, это она должна умереть, все события подводили её к такому концу. Вокруг бушует снежная буря, я уже не здесь, не в окружении безликих дворовых стен, но я продолжаю видеть её тело — тело той, кто погиб за меня, кто продлевал мне жизнь, которая готова кончиться в любой момент. Это не Эстер, но убей я её, я бы убил сам себя. Обессиленный, я роняю пистолет на припорошенный снегом асфальт...
Я упал на колени, в смятении щупая ворс ковра, пока боль растекалась по затылку, пока она разливалась страхом по всему сознанию. А меня тянуло всё ниже, всё дальше вглубь. Продолжая водить по ковру рукой, я будто искал что-то, чтобы спастись от больного наваждения. Или же пытался развеять темноту. Или ещё что-нибудь... ни за что более я не отвечал.
Я должен писать — нет, я не должен, не больно мне, больно другим, — нет, я должен! Как ещё изгнать её из себя, эту постоянную желчь, поразившую мозг и душу!
Думал позвать Эстер. Пустая мысль. Она никогда не отзывается во время приступов.