Замеченная мною Эви быстро встаёт и стыдливо прячется в ближайшей стене, при этом умудряясь по пути снести стул, на котором сидела, явно вспоминая старые телесные ощущения. И как ей только удаётся попадать во всякие казусы?
— «Ага, а я чем лучше?» — говорю я себе, нащупав у чашки мокрую салфетку. — Эй, Эвелина, куда ты? Выходи уж, присаживайся! Ты, кажется, хотела, чтобы я вас познакомила.
Эви послушно вылезает из укрытия и подлетает к нам. На сей раз обошлось без лишнего грохота. Она садится рядом со мной, и, как только в бледных зрачках сверкнул огонёк жизни, на щеках как от спички зажигается румянец — ох, этот её призрачно-пастельный румянец!
— О Божечки, неужели, о-ой, ты и правда хочешь?.. — роняет она дрожащим голосом.
— Да погоди ты, может быть, он… А вы сейчас слышали её?
Дымки отрешённости как будто бы и не было в этом ясно-голубом взгляде. И растерянный Феликс, не зная, куда деть его, с нелепо приоткрытым ртом глядел сейчас то на меня, то на «пустующее» рядом место. И откуда в нём эта наивная любознательность? Как ребёнок, в самом деле. А вроде бы — сколько ему, тридцать три? Удивительно.
— А я должен был её услышать?
— По идее, да, она у нас сильная, её при желании все живые могут услышать. Ах да! Я же не представила её, — и я хлопаю по плечу мою разгорячённую подругу. — Эвелина Рябова, ваша верная поклонница до гроба и после него. В общем, вот вам живой экземпляр из призрачного мира… Э, нет, не совсем живой.
Давно меня так не тянуло на шутки. Феликс тихо смеётся, склонив голову, а я лишний раз думаю, а точно ли я не заразилась от Эвелины этой весёлостью.
— Ох, видели бы вы её, она так улыбается, — отмечаю я.
— Тогда опиши её, — просит Феликс, сев на самый край дивана. — Я на неё хоть в воображении посмотрю.
— Пусть и не видит меня, мне так стыдно, — пищит Эви, типа, зачем это я её высмеиваю при её главнейшем кумире. А я и не высмеиваю. Просто мне вдруг стало очень хорошо, и беспричинная эйфория вытеснила накрученную мною грусть.
— В общем, вот, — начинаю я, — Ей было столько же, сколько мне, когда она… стала призраком, пусть это и было почти три года назад.
— «Стала призраком», пфф. Да умерла я, и всё тут, — насмешливо бубнит Эви, а я продолжаю:
— На ней чёрно-малиновый джемпер в полоску, кожаный жилет — а я смотрю, ты всё ещё меняешь образы? — а, короткая фетровая юбка, плотные колготы и высокие сапоги на шнуровке. И всё чёрное. Ухоженные волосы, опять же чёрные, не длинные, но и не короткие, местами есть красные пряди. Нет, у неё их поменьше будет, чем у меня зелёных. Глаза… Глаза серые, почти белые, как и её зрачки — а раньше какие были?
— Серо-синие, — говорит она.
— Серо-синие, — цитирую я. — Ну как? Представили её?
— И очень ярко представил, — Феликс вытягивается к нам через стол и достаёт рукой до плеча Эви. Проходит насквозь. Что вполне предсказуемо.
— Ой, щекотно, — вновь пищит Эвелина, а глаза её так и сверкают жизнью, так и горят. Никогда ещё она не была столь близка к человеку, которого могла восхвалять часами напролёт.
Феликс опять пожимает плечами в лёгком недоумении.
— А как тогда ты трогаешь её?
— Так я же полутень, — отвечаю я пустяковым тоном.
— А, конечно, — улыбается Феликс.
— У него волосы на лоб сбились, — добродушно вставляет Эви и тянется ему навстречу.
— Тебе-то чего его трогать! Возьми себя в руки, — шиплю я на неё и усаживаю обратно на стул, через который она почти проваливается. То, что он не видит и не слышит её, совсем не значит, что она должна вытворять всё, что вздумается её беспечным мечтаниям.
— Так если я, скажем, протяну ему руку, он сможет её пожать, потому что я того захочу. Что ты меня отчитываешь! Ты лучше скажи ему, что я специально вернулась из Рая, чтобы прочитать его последний роман. Мне кажется, он самый психоделичный из всей серии, но такой гениальный и красивый!
Абсолютная ложь, но такая приятная. Впрочем, и прочитай она его, она сказала бы то же самое. Потому и не краснеет.
— Она говорит, что читала «Чёрную зиму», и он ей ужас как понравился, — передаю я.
— Надо же! Комплимент от призрака! — восклицает Феликс. — Такое на моей памяти впервые.
— Всё бывает в первый раз, — произносит Эви.
— И не говори, — отвечает Феликс, заправляя свисшую прядку за ухо, и его рука застывает на месте. — Мне не показалось?.. — смотрит он на меня с сомнением.
Так он всё-таки услышал!
Я тотчас переглядываюсь с Эви.